Анна Чащина - Бог со звезды
Сплошной самообман.
На самом деле появилась серьезная проблема. Незаметный еще пару недель назад живот внезапно стал увеличиваться буквально на глазах. Оказывается, ребенку-то уже почти четыре месяца. На рахит больше не сошлешься, и скоро даже виртуозное владение техникой драпировки не спасет. Тянуть время, пытаясь держать волшебника в неведении? Но когда скрывать будет уже невозможно, что тогда? В обозримом будущем возможности попасть к лекарю нет. Практический опыт в этой области у меня тоже отсутствует. Да, сейчас бы очень пригодился совет отца или его помощь. Вот уж кто точно знал… Но жевлар далеко, и его жизнь, кстати, зависит от меня.
Хотелось разрыдаться от бессилия!
Я вцепилась пальцами в деревянные поручни. Откуда такие мысли? Ведь еще несколько минут назад я была почти счастлива. Из каких глубин взялся внезапный приступ отчаянья? Я не знала.
Оставалось лишь мрачно вглядываться вдаль и настраиваться на борьбу.
Море красиво в любое время суток. Ночью оно величественно-грозное, таинственное, с серебристой рябью и лунной дорожкой на воде. Утром морская гладь обычно светлая, безмятежно-синяя, в бликах солнечных искр и легкой дымке тумана.
— Эй!
Я нахмурилась и повернулась на оклик. Лирический порыв унесло ветром.
У лестницы стоял Крис.
— Ты еще долго собираешься «дышать»?
Я молча покачала головой в ответ. Волшебник скривился, но после краткого раздумья присоединился ко мне. Встал рядом, небрежно положил ладони на мокрое дерево.
Я обратила внимание на его руки. Мощные, но не короткие пальцы, ногти чистые, ровно подрезанные. Если бы при своей внешней привлекательности Крис одновременно не вызывал стойкого внутреннего отторжения, пожалуй, я смогла бы назвать его интересным для женщин мужчиной. Но у меня в сознании образ волшебника был прочно связан с опасностью, холодом и грубостью. К тому же за фасадом холеного красавца проглядывала чрезмерно расчетливая натура. А это никак не могло вызывать симпатии. Я с его собственных слов знала, что в данной игре мне уготована роль разменной монеты. Может, поэтому напряженность в наших отношениях не исчезала, а напротив, обострялась с каждым днем. Периодически Крис пытался выудить какую-нибудь информацию и дико злился, получая отказ. Если же ему удавалось заставить меня говорить, я испытывала ответную холодную ненависть. Так как еще нам было относиться друг к другу? Слишком много недоверия, которое и образовало глубокую пропасть. Диалоги давно не клеились, хотя Крис и не позволял себе больше распускать руки.
Он покосился на меня и сказал:
— Раз уж стоим, может, создадим хотя бы видимость разговора?
О, как знала. Обычно с этого все и начинались. Сначала вежливая болтовня ни о чем, а потом грубость в случае отказа. В конце концов, волшебника перекрывало, он разворачивался и уходил. Предварительно оскорбляя — то ли намеренно, то ли случайно.
— О чем говорить? — равнодушно спросила я, надеясь, что Крис просто отстанет. Но не тут-то было. Вцепился намертво.
— Да хоть о погоде. О том, что ты, похоже, переболела морской болезнью. Выглядишь хорошо, не тошнит, ешь. Потолстела даже, как мне кажется.
— Тебе кажется, — ровно ответила я, а сама сжалась внутри.
Не буди лихо, пока оно тихо. Словно притянула к себе интерес лишними мыслями. Осторожненько надо, чтобы даже случайно не ляпнуть глупость. А комплименты Криса просто потрясают воображение. Любая женщина ошалела бы от такого.
У меня возникло странное ощущение нереальности происходящего. Наверху темно и тихо, из-под пола, с нижней палубы, где находятся каюты моряков, доносятся взрывы хохота, слышна неразборчивая речь. Силуэты мачт покачиваются на фоне стремительно темнеющего неба. Волны глухо бьют о борта и разрушают иллюзию мира вне времени.
Враги, играющие в мир.
— Опять напился, — бросил Крис.
Сначала я и не поняла, о чем это он. Потом сообразила.
Один из матросов, сильно шатаясь, пробрел мимо. Коренастый мужчина, что-то несвязно бормочущий под нос. Нас обдало резким запахом кам-кама (он произрастал у пресных водоемов, а в пищу шли его боковые побеги — тонкие усики), кислого брэта (маринованных плодов глазкового дерева, употребляемых от цинги), спирта и грязи.
Мгновенно подкатило к горлу. Я спешно обернулась к морю и стала размеренно дышать. Глаза заслезились. Благо, подул ветер, и вонь снесло в сторону. Но волшебник был возмущен, правда, не запахом, а фактом пьянства.
— Нужно приструнить выпивох. Я же говорил капитану, что плачу не за пьяную команду! Одно дело пить в порту, другое, выполняя рейс. Уроды! Скучно им. Уже две недели потерпеть не могут. А, крепко воняет, старый черт…
Крис чихнул.
Ругая моряка, он отвлекся от начальной цели разговора. Начал делиться воспоминаниями о своих путешествиях.
— На берегу тоже бывает, не моешься дня по четыре, порой и с неделю-другую. Когда по пустыне ходили с караваном в отдаленные провинции, то там, что до гостиниц, что до простых речек не доберешься. Вода в дефиците. Так почему-то себя и не чуешь. Или все одинаково воняют в конце пути? Обычно, на стоянках мы посещали бани. Но вот моряки не считают мытье важным делом. Как-то я болтался в море несколько месяцев, так к концу путешествия благоухали все, даже капитан. Но некоторые все же гораздо сильнее прочих… Вижу, у тебя лицо позеленело. Ты разве не бывала в таких ситуациях раньше?
— Бывала, — процедила я. Может, если я отвлекусь на разговор, тошнота пройдет?
— Так чего кривишься?
— Я не люблю спиртное.
Крис засмеялся.
— Ну, да, конечно.
— У тебя нет леденцов? — брякнула я, и лишь потом спохватилась. Волшебник перестал смеяться. Посмотрел с явным подозрением.
— Леденцов? Ты часом нигде головой не билась? Откуда?
— Мужчины часто сладкоежки. — Наверное, теперь он разозлится еще сильнее. Но Крис заулыбался. Совершенное чудовище.
— Да. Ты права. — Он достал из кармана круглую жестяную коробочку и протянул мне.
Внутри оказались леденцы. Круглые горошинки красного цвета с кисло-сладким, чуть пряным вкусом, если мне память не изменяла.
Рот наполнился слюной. О, да! Оказывается, я просто до нервной дрожи хотела этих горошинок.
Аккуратно взяв пару штук, я закрыла коробку и протянула обратно. Положила конфетки в рот.
Крис хмыкнул. Пробуравил меня взглядом.
— Неужели бог со звезды хотел такое существо, как ты? Ведь это как-то противоестественно.
Леденцы комом стали в горле. Я почувствовала волну жара, поднимающуюся из живота. Демонстративно плюнула за борт. Гадкие конфетки, отвратительные на вкус.