Майкл Сканлон - Сошествие ангелов

Дистанция между ними становилась все шире, и Захариила поддерживал восторг победы, когда он пробегал восьмой и девятый круги. Очередной ветер наполнил его конечности энергией, даже, когда было видно, что воля его кузена была подорвана. Поскольку он начал последний круг, он увидел Немиила колеблющегося впереди него, и знал, что он мог вонзить последнее жало в кузенову гордость, обогнав его по кругу. Захариил двинулся тяжелее и быстрее, вычерпывая последние запасы своего прилива, сокращая расстояние между ними. Его кузен бросил испуганный взгляд через плечо, и Захариилу захотелось рассмеяться из-за муки, которую он там увидел. Немиил был разбит, и это знание отнимало у него все оставшиеся силы.

Захариил промчался мимо своего кузена, и обогнав его на десять метров, достиг финишной линии. С окончанием забега, он упал на колени, делая протяжный вдох затхлого воздуха и схватившись за свои горящие бедра. Немиил пересек линию нетвердой походкой, и Захариил крикнул:

– Все, конец, кузен! Отдых.

Немиил покачал головой и продолжил идти, и в то время, как одна часть Захариила отчаялась в глупой Немииловой гордости, другая часть восхищалась его постоянством и желанием окончить начатое. Хотя у него не осталось ни грамма силы, Захариил вынудил себя встать и сделать серию упражнений. Неисполнение этого привело бы к мышечным судорогам, и кто знает, когда Астартес могли дать им следующий тест.

Он только что завершил первую серию упражнений, когда Немиил шатаясь, перешагнул линию с удушливым, хриплым дыханием и рухнул возле него, его грудь тяжело вздымалась и пот лился из него широкими струями.

– Ты не торопился, – сказал Захариил с непривычной злостью в голосе. Немиил покачал головой, неспособный сейчас ответить.

Захариил протянул кузену руку и сказал:

– Давай, тебе нужно сделать упражнения.

Его кузен оттолкнул руку, хватая ртом воздух и не открывая глаз. Захариил опустился на колени и начал массировать ноги кузена, разрабатывая напряженные узлы в его мускулах твердыми движениями кончиков своих пальцев.

– Больно! – крикнул Немиил.

– Будет болеть еще больше, если я этого не сделаю, – отметил Захариил. Немиил закусил губу, когда Захариил оказывал ему помощь, его дыхание постепенно становилось ровнее, в то время как тело начало оправляться от последствий забега. Наконец, Немиил сумел сесть, и Захариил начал разрабатывать напряжение в его плечах.

Захариил ничего не сказал, видя уязвленную гордость на лице кузена и сожалея о потребности прибавить ему еще унижения, обогнав его на круг. Но Немиил был достаточно взрослый, чтобы совладать с ударами по своей гордости. Они оба делали подобное все те годы, которые знали друг друга.

Захариил обернулся, услышав тяжелые шаги позади себя, и увидел Астартес в изукрашенной броне.

– Ты быстро пробежал забег, парень, – сказал воин. – Как тебя зовут?

– Захариил, мой лорд.

– Встань, когда ко мне обращаешься, – приказал воин.

Захариил поднялся, и смерил взглядом лицо Астартес. Его черты были обветренными и утомленным, хотя его глаза все еще говорили о молодости. Его броня была украшена всеми видами символов, которых Захариил не смог распознать, и он нес золотой посох, увенчанный устройством, напоминающим рогатый шлем.

– Как ты победил в этом забеге?

– Я… я просто быстрее бежал, – сказал Захариил.

– Да, – сказал воин, – но откуда пришли силы?

– Я не знаю, думаю, я только поглубже копнул.

– Возможно, – сказал воин, – хотя я подозреваю, что ты не знаешь, куда копнул. Иди за мной, Захариил, у меня для тебя есть вопросы.

Захариил бросил быстрый взгляд на Немиила, который пожал плечами без особого интереса.

– Быстрее, парень! – сказал воин. – Разве ваши магистры не учат вас шевелиться?

– Извините, мой лорд, но куда мы идем?

– И перестань называть меня своим лордом, это раздражает меня.

– Тогда, как мне называть вас? – спросил Захариил.

– Называй меня братом библиарием Израфаилом.

– Тогда, куда мы идем, брат Израфаил?

– Мы идем в другое место, – сказал Израфаил, – и там я задам тебе вопросы.

Другим местом оказалась одна из келий для медитаций, куда отправляли оруженосцев подумать над своими проступками, сделанных пред магистрами Ордена. Каждая келья была местом для размышлений, с единственным окном, откуда кающийся оруженосец мог глядеть на калибанские леса и думать над тем, что он совершил.

– Я сделал что-то не так? – спросил Захариил, следуя за Израфаилом в келью.

– Почему ты так думаешь? Что-то совершил это?

– Нет, – сказал Захариил. – По крайней мере, я так не думаю.

Израфаил указал на то, что Захариилу следует сидеть на табурете в центре кельи, и подошел к окну, закрывая тонкий свет своим объемным бронированным телом.

– Скажи мне, Захариил, – начал Израфаил, – в твоей короткой жизни, был ли ты в состоянии делать… странные вещи?

– Странные вещи? – спросил Захариил. – Я не понимаю.

– Тогда позволь мне привести тебе пример, – сказал Израфаил. – Могли ли объекты , окружающие тебя, двигаться без твоего касания? Видел ли ты во снах что-либо, впоследствии сбывшееся? Или ты видел вещи, которые не мог объяснить?

Захариил вспомнил свою схватку с Эндриагским Зверем, и клятву держать необыкновенность своей победы при себе. Древние калибанцы когда-то сжигали людей в связи с такими силами, и он считал, что Астартес были не менее строгими с такими вещами.

– Нет, брат Израфаил, – сказал он, – ничего подобного.

Израфаил рассмеялся.

– Ты лжешь, мальчик. Это ясно, как день, даже без помощи варпа. Я спрашиваю опять, ты сталкивался с подобными странными вещами? И прежде, чем ты ответишь, помни, что я буду знать, лжешь ли ты, и ты утратишь все шансы продолжать испытания, если я решу, что ты был менее, чем правдив.

Захариил взглянул в глаза Израфаила, и понял, что Астартес был совершенно серьезен. Израфаил единым словом мог вышвырнуть Захариила из испытаний, но он хотел победить в них и доказать, что достоин более, чем кто-либо.

– Да, – сказал он, – сталкивался.

– Хорошо, – сказал Израфаил. – Я знал, что почувствовал в тебе силу. Продолжай, когда это было?

– Это было, когда я сражался с Эндриагским Зверем. Тогда оно и случилось. Клянусь, я не знаю, что это было, – сказал Захариил, слова вырвались из него в порыве исповеди.

Израфаил поднял руку.

– Успокойся, мальчик. Просто расскажи мне, что произошло.

– Я… я не уверен, – сказал он. – Зверь побеждал, он собирался убить меня, и я почувствовал нечто… я не знаю… во мне поднялась моя ненависть к Зверю.