Игорь Охапкин - Bioshock Infinite. Цейтнот

   Я не ответил. Виктора это не обидело. Он сделал движение, собираясь зайти в дыру и вдруг замер. Взгляд его скользнул куда-то мне за спину, как-будто он чего-то там заприметил. Очень хотелось оглянуться и узнать на что это он уставился, но я сдержал себя.

   И тут Виктор, продолжая глядеть куда-то мимо меня, улыбнулся и мягким голосом произнес:

   - Прощай, Лиза.

   Я невольно обернулся, ожидая увидеть в дверях гондолы свою дочь. Но ее там не оказалась, по-видимому, она была где-то внутри "Бриза". Вдруг послышался частый стук, словно кто-то резко сорвался с места и побежал. Я оглянулся и увидел Виктора, со всех ног мчавшегося к "Бризу". Резко вскинув пистолет, я выстрелил. Промахнулся. Перед повторным выстрелом я целился секунду-полторы и, когда Виктор был уже совсем рядом с "Бризом", надавил на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Виктор пошатнулся и остановился совсем рядом с гондолой. Только внутрь он не стал забегать, а захлопнул дверь, обернулся и прохрипел:

   - Сдаюсь! Не стреляй!

   Одну руку он поднял вверх, а ладонь второй прижал к боку, куда попала пуля. Он сильно прижимал рану, но кровь все равно обильно сочилась сквозь его пальцы.

   - Сдаюсь, - повторил он. - Не стреляй больше...

   - Ты что это удумал? - прорычал я. - Жить расхотелось? Я ведь предупреждал!

   - Да, предупреждал. Сглупил я... Но теперь все. Только не стреляй больше.

   И Виктор, шаркая ногами, медленно побрел к черный дыре. Я не сводил с него взгляда и держал под прицелом - мало ли снова чего удумает. Подойдя к дыре, Виктор больше не оборачивался и через мгновение скрылся в ней. Я остался стоять на прежнем месте и ждать. От Виктора можно было ожидать какой-угодно подлости, неизвестно, что он может выкинуть в следующий раз.

   Так я простоял минуты пол, наблюдая за черной дырой, и, наверное, простоял бы еще дольше, если бы сзади вдруг не послышались какие-то приглушенные звуки. Я обернулся и понял, что звуки раздаются откуда-то из гондолы. Подойдя к двери, дернул за ручку. Дверь не открылась - когда Виктор ее захлопнул, замок заперся. Изнутри гондолы снова донеслись звуки - это были голоса. Чувствуя, как на голове зашевелились волосы, я резко подскочил к иллюминатору, заглянул в помещение и похолодел.

   Передо мной раскрылась ужасная картина. У дальней стены комнаты чернела отвратительная дыра, из которой недавно вышел Виктор. Теперь он уже стоял возле Лизы, которая с испугом смотрела на черную дыру. Виктор что-то терпеливо говорил моей дочери, и она постепенно успокаивалась. Понятно, что Лиза приняла Виктора за меня и даже не догадывается, что перед ней самозванец. Это вывело меня из себя. Яростно закричав, я замолотил по иллюминатору рукояткой пистолета.

   Виктор заметил меня, поспешно что-то сказал Лизе и, взяв ее за руку, повел ее прямо к черной дыре. Лиза хотела обернуться на звук, который я издавал, но Виктор не позволил ей этого сделать. Я с силой ударил по иллюминатору раз десять-пятнадцать, но на поверхности крепкого стекла не появилось ни царапины. Тогда я подскочил к двери, запертой на кодовый замок. С такими механизмами мне уже приходилось работать, поэтому я знал, как их открывать. Сняв переднюю панель, быстро стал определенным образом подбирать код.

   На это дело у меня ушло минуты три, и когда я распахнул дверь и влетел в помещение, Виктора и Лизы уже в ней не оказалась. Но черная дыра была все там же, у дальней стены, и я со всех ног метнулся к ней. Когда я вплотную подбежал к ней и уже был готов нырнуть внутрь, дыра вдруг исчезла, а сам я едва не столкнулся с девушкой в белой блузке и синей юбке - успел вовремя остановиться.

   - Я закрыла за ними разрыв, - произнесла она как ни в чем не бывало.

   Я настолько опешил, что секунды три тупо смотрел на нее. Затем вспомнил о второй черной дыре, через которую мы с Лизой и Виктором попали на крышу. Я сорвался с места выскочил прочь из дирижабля. Черной дыры нигде не оказалось. По-видимому, девушка и ее успела закрыть.

   Позади послышались мягкие шаги. Я медленно обернулся.

   - Ты молодец, Чандлер, - сказала девушка. - Ты справился. Виктор получил, что хотел и больше не будет метаться по мирам. Теперь я смогу спокойно закрыть все разрывы, которые он оставил за собой.

   - Получил, что хотел? - едва сдерживая себя спросил я. - Получил, что хотел? Ты имеешь ввиду мою дочь? А ты знала, что он собирается похитить ее? Знала, что он замыслил отобрать у меня мою дочь? Знала об этом?

   Девушка ничего не ответила. Ее молчание окончательно вывело меня из себя. Знал же, что ей нельзя доверять, знал! Она с самого начала твердила только о Викторе, а на мою дочь ей было плевать!

   Перед глазами все потемнело от гнева. Совершенно себя не контролируя, я вытянул вперед руки, собираясь схватить девушку за горло. И вдруг она улыбнулась. Это улыбка мгновенно охладила меня и заставила замереть. Девушка с самого начала кого-то мне напоминала, и ее улыбка, которую прежде я не видел, только усилила эту схожесть с кем-то... И наконец я понял, кого же мне напоминала эта девушка - мою давно умершую жену. Я так обомлел, что не мог ни пошевелиться, ни слова сказать. Их схожесть друг с другом была невелика, но во внешности девушки и особенно в ее улыбке определенно что-то было от моей жены.

   Вдруг девушка стала становиться прозрачной. Она заметила это и начала что-то быстро говорить. Но голос ее был таким тихим, что я почти ничего не понял - до моих ушей доносился лишь какой-то невнятный шепот. Из всего, что она сказала, я разобрал только одно слово - скоро.

   А через секунду-другую девушка исчезла, будто ее никогда и не было.

   Осторожно, чтобы она не заскрипела, я приоткрыл дверь и выглянул наружу. Гражданская война сильно изменила облик город. Черные, обугленные дома; разграбленные и разгромленные магазинчики и лавки; поваленные набок дилижансы и кареты на мостовых; развивающиеся на ветру темно-красные, местами изорванные флаги; большие разноцветные плакаты, восхваляющие Дейзи Фицрой - вот во что превратились те районы города, по которым прошлись вооруженные и озлобленные народники.

   Я несколько минут внимательно разглядывал обезображенную улицу. На ней не было ни души. Стояла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, да тихими хлопками - ружейными выстрелами. Но эти звуки перестрелки были так далеки, что о них можно было не беспокоиться. Я полностью распахнул дверь и вышел на тротуар. Еще раз посмотрев по сторонам и не заметив ничего подозрительного, я пошел по мостовой. Правую руку я держал поближе к телу, готовый в случае опасности резко выхватить из-за пояса пистолет с наполовину опустошенным магазином. Однако вокруг все было спокойно. Даже звуки далекой перестрелки уже прекратились.