Александр Гласьев - Паутина
Уже в начале второй декады Джек поймал себя на том, что с нетерпением ждет нескольких часов относительной свободы. Главное, никто, даже всезнающий Инглз, не знал, сколько времени продлится эта гонка. Остальные курсанты занимались по обычному графику, хотя и в их программе Бэта занимала непривычно большое место.
И при всем при том Джек, который за пол-цикла на Альфе так и не нашел себе подружки, именно в эти сумасшедшие четыре декады завел себе небольшой роман.
Началось все самым банальным образом. В первый выходной они решили с Инглзом просто прогуляться по Городу, зайти в ресторан, поглазеть на людей. Договорились, что оба заскочат к себе домой, а потом Инглз заедет за Джеком в эр-такси и они отправятся в центр. Джек принял душ, переоделся и стал ждать, поглядывая на дисплей, где мелькали кадры вечерних видеоновостей. Мяукнул дверной сигнал. Инглз, стоящий на площадке, казался смущенным, но Джек, предвкушавший приятный вечер, не обратил на это внимания. Схватив куртку, он стремглав сбежал по лестнице. Инглз не слишком поспешно последовал за ним.
Причину смущения Боба Джек понял только у подъезда. В эр-такси с самым невинным видом сидела рыжая девушка. Джек сначала не узнал ее: «Знакомься, Джек, это Ника, моя младшая сестра». Конечно же, вспомнил Джек, он видел ее на площадке в тот день, когда впервые побывал у Инглзов.
Устроившись на заднем сиденье, Боб улучил момент, когда Ника отвернулась к водителю, и шепотом извинился:
— Понимаешь, Джек, пристала, как болотная лихорадка, скучно, говорит, возьмите с собой, ну и так далее.
— Ладно, — отмахнулся Джек, который еще не решил, помешает ли Ника их отдыху.
Впрочем, Ника оказалась кстати. Она тут же завладела Сибирцевым, оживленно болтала с ним весь вечер, неутомимо танцевала и, морщась, но не споря, пила аршад. Чуть захмелевший Джек, расставаясь с Инглзами, даже сказал ей какой-то неуклюжий комплимент. Но по-настоящему он заинтересовался девушкой во время следующего выходного, когда увидел, какими завистливыми взглядами провожают его встречные мужчины.
А Боб стушевался, стараясь не мешать им и поглядывая на сестру — ай да тихоня! И куда только подевалась ее пресловутая застенчивость?
Закончилась пятая декада.
— Надоели рестораны, — решительно сказал Джек за день до выходного. — Давай просто погуляем. Скажем, в парк сходим…
Инглз посмотрел на него с подозрением. Джек смутился.
— Ну да, — не стал отрицать он, — звонила Ника. Это ее идея. А что? Мне нравится.
Встретиться они договорились у памятника Жертвам гегемонизма, в самом центре Города. От доктора Похьи Джек знал его подлинную историю, и потому смотрел на памятник с раздражением. Когда-то два патрульных катера, отрабатывая учебный перехват почтового корабля с Марса-II, неловко сманеврировали, и один из них подставился под выхлоп другого. Почтовик благополучно покинул окрестности Альфы, уцелевший патруль вернулся на базу, а трем неудачникам поставили этот памятник. И жители Города с детства привыкали к мысли о враждебности метрополии, стоившей жизни их согражданам.
Он только что закончил рассказывать Инглзу эту историю — Боб, впрочем, выслушал ее с явным недоверием, — когда на площадь плюхнулось эр-такси и Ника, смеясь и извиняясь одновременно, подбежала к ним.
Сегодня она была необыкновенно хороша, Джек еще не видел ее такой. Ника и сама чувствовала это и поглядывала на Джека с вызовом.
— Знаешь, ты сегодня красивее всех на свете, — произнес Джек ожидаемые слова.
— Да? А я-то думала, что всегда такая!
— Всегда, но сегодня особенно, — сгладил углы Сибирцев. — Ну что, пошли?
— Ребята, идите одни, — неожиданно сказал Инглз, — я сегодня действую по индивидуальной программе.
Не дожидаясь возражений, он подмигнул сестре и быстро пошел через площадь, на ходу подзывая эр-такси. Не сговариваясь, Джек и Ника неторопливо побрели в сторону седьмого сектора.
В парке почти никого не было. Ника весело болтала о каких-то пустяках, а Сибирцев молчал, тактично изображая внимание. Ему вдруг вспомнился вечер, который он просидел здесь после памятной драки в баре. Сколько всего изменилось! Где-то проходит психосоциальную реадаптацию финансист Чен — Джек так и не привык звать его Кичем. Погиб Луи, нет и Полины. Зато у Джека появились новые друзья — Герман, доктор Похья, рыжий Инглз и еще вот эта девчонка.
Они свернули с альбетонной дорожки. Ника шла впереди, прямо по невысокой жесткой траве, иногда украдкой оглядываясь на Джека. По пологому склону спустились в ложбину. Вообще-то поверхность Альфы была совершенно плоской, но в парке его создатели постарались воспроизвести изрезанный рельеф далекой прародительницы. Через несколько шагов Ника решительно тряхнула рыжими волосами и полезла напрямик по довольно крутому склону. Джек следил за ней с одобрительным интересом: юбка у девушки была достаточно короткой.
Вскоре они вышли в совершенно незнакомую Джеку часть парка, сильно изрезанную неглубокими оврагами, склоны которых укрепляли корни массивных альфасов и сухой стелющийся кустарник. Ника в нарушение всех правил подошла к кустам и принялась обрывать с них фиолетовые пахучие цветы, а страж закона поручик Сибирцев следил, чтобы никто не застал их за этим невинным занятием.
Начинало темнеть, причем темнота наваливалась непривычно быстро. Джек недоуменно поднял голову, вглядываясь в небо. Над Городом плыла тяжелая туча. Почти сразу же брызнули первые капли.
— Дождь! — взвизгнула Ника. — Вот здорово! И спрятаться негде! Сегодня точно что-то случится.
На Альфе, лишенной открытых водоемов, за исключением нескольких заболоченных районов в южном полушарии, далеко от Города, дождь случался раз в несколько циклов. Горожане обычно не спешили прятаться, стояли, любовались редким явлением, ловили руками тяжелые блестящие капли.
Но то, что было развлечением на альбетоне Города, в мокром парке превратилось в настоящую проблему. Почва, не в состоянии поглотить такое количество влаги, мгновенно размокла. Спотыкаясь и оскальзываясь на мокрой траве, Джек и Ника подбежали к ложбине и остановились. Спуск по крутому склону казался невозможным. Пришлось идти в обход…
Когда они наконец-то добрались до выхода, оказалось, что он уже закрыт. Пришлось под дождем еще раз пересечь весь парк, чтобы выйти к лазу, памятному Джеку с лицейских лет.
Оба представляли собой уморительное зрелище, особенно Ника. Платье плотно облепило тело, волосы повисли мокрыми сосульками, потемнели от воды. Джек набросил ей на плечи свою куртку, оставшись в промокшем свитере. Один раз он шлепнулся-таки на землю, и теперь его форменные брюки с одной стороны были светло-серыми, как и положено, а с другой — бурыми. Прохожие смотрели на них с веселым удивлением. Вдобавок ко всему, как только кончился дождь, подул легкий ветерок, сразу превративший мокрую одежду в орудие пытки.