Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Эдуардыч говорит, что всё на мази, — тихо сообщил Орлов, сев на лавку рядом с Директором и достав сигареты. — У его однокашника в погранслужбе интерес к схеме тоже есть, поэтому с границей вопрос решился. Ты в штабе тыла выяснил, что требовалось?

— Да, — кивнул тот. — Принципиальных проблем нет — будут грузить их под видом списанных радиостанций. Видеомагнитофоны поедут вместе с настоящими радиостанциями — просто будут применены ящики побольше. Если на таможне не будут вскрывать ящики, то всё должно проходить гладко.

— Хорошо, — произнёс Орлов.

— Нужно будет передать Адамовичу пробную партию, — сказал Директор. — Он ждёт её до пятницы.

Майор Витковский Нестор Адамович — это контакт Директора в штабе тыла. Он человек полковника Воронкова, являющегося начальником штаба и ключевым человеком, отвечающим за снабжение всей 40-й общевойсковой армии. Без него ничего и никуда не едет — он ключевая фигура, без которой схема была бы нежизнеспособной.

— Передадим, — кивнул Геннадий. — Кстати, не хочешь съездить в Панджшер?

— Прислушиваюсь к своим ощущениям и вообще не нахожу среди них желания туда ехать, — покачал головой Директор.

Ахмад Шах Масуд снова нарушил перемирие, поэтому его снова будут пробовать достать — намечается очередная общевойсковая операция.

— Ладно, — пожал плечами Орлов. — Я уж думал напроситься…

— Не стоит туда лезть, — посоветовал ему Директор. — Слишком хорошие уж там места для организации обороны. Масуд может прятаться в горах сколько угодно, а наши могут сколько угодно его оттуда выковыривать. Тут нужно как-то иначе подходить…

— Через агентуру пробуют уже давно, — покачал головой Геннадий. — Ничего не получается — слишком тщательно он следит за своей безопасностью.

— Может быть, кстати, наше общее мероприятие косвенно повлияет на это, — произнёс Директор задумчиво. — Если появятся дополнительные средства, то мы сможем более активно заниматься старейшинами. Из числа колеблющихся, я имею в виду.

— Подразумеваешь подкуп? — нахмурился Геннадий.

— Здесь это называется иначе — подарками, — улыбнулся Директор. — Деньги кишлачных старейшин не особо интересуют, потому что им тяжело их реализовать, но вот вещи они ценят. Может быть, какое-нибудь роскошное оружие, может, телевизор, видик, магнитола — всё, что считается статусным среди афганцев. Так, десять одаренных старейшин и вуаля, у тебя добровольные информаторы.

— Аха… — улыбнулся Орлов. — Они же будут обязанными…

Это особенность местной культуры: подарок — это не просто подарок, а обязательство. Если мужчина, пуштун или таджик, получил роскошный подарок, то это формирует обязательство перед дарителем, а отказаться от подарка нельзя, ибо тяжёлое оскорбление — именно так и работает местная коррупция. Именно поэтому с нею сложно что-то поделать.

— Не задумывался об этом, да? — спросил Директор.

— Знал, но не задумывался, — признался Орлов. — На курсах это подавалось как особенность взаимодействия между местными. Но подарок от шурави — это всё ещё подарок. Правда, будут опасаться брать…

— Это зависит от стоимости подарка, — улыбнулся Директор. — Какой-нибудь автомат не возьмут, у них и так их много, а вот телевизор или видик — это уже совсем другое. Они знают, что они дороги для нас самих, из-за чего «вес» подарка больше. Да и с их доходами, практически никакими, такие вещи — это предметы роскоши.

— Когда будут деньги — тогда и поговорим, — сказал Орлов. — Пока что, сомнительно мне… Кажется, будто это не сработает и мы очень серьёзно вляпаемся. С другой стороны, если получится, то деньги…

— Обещаю тебе — если всё пойдёт по плану, в деньгах мы потребности испытывать больше не будем, — пообещал ему Директор.

* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, 1-й микрорайон, недалеко от дома Жириновского, 8 мая 1984 года*

— Хорошо, мир тебе, — пожал Директор руку Али, человеку от торговца-контрабандиста Ахмеда.

Али исчез во дворах — он передаст Ахмеду устное сообщение, в котором содержатся инструкции по следующей поставке.

На следующей неделе состоится вторая поставка видеомагнитофонов, которые отправятся в СССР в количестве 12 штук. Все — JVC HR-7100, массой по 13,5 килограмм каждый, что не очень удобно при транспортировке, но зато они выгоднее по цене, потому что модель старая и стоит в Пешаваре дёшево.

Первая поставка была осуществлена неделю назад — четыре магнитофона, спрятанные в ящиках с неисправными радиостанциями.

Видеомагнитофоны первой поставки были проданы по 2700 рублей за штуку. Общая выручка от партии — 10 800 ₽ После закупки, доставки, взяток и оплаты посредников чистая прибыль составила 2825 рублей. Доля Директора с Орловым — 1130 рублей. Генерал-майор Гаськов получил столько же, а начальник штаба тыла получил свои 565 рублей.

«Городов в Союзе много», — подумал Директор. — «А у Гаськова есть возможность возить их по всей стране».

Вторая партия обещает более существенную сумму: ожидается 32 400 рублей валовой прибыли, но расходы составят около 18 000 рублей — их взял на себя Гаськов, нашедший средства на закупку аппаратуры и оплату «таможенных комиссий».

Магнитофоны в Кабул завозит Ахмед — он закупает их в Пешаваре и доставляет через контрабандистов. Через Али он сообщил Директору, что можно укрупнять объёмы, но тогда потребуется платить пакистанским пограничникам, которые, в принципе, на всё согласны, но за деньги.

Директор сказал ему, что всё это будет, но со временем. Пока что, рано включать пакистанских пограничников — прибыли не те. А вот когда счёт пойдёт на десятки видеомагнитофонов за раз, тогда и появится смысл платить пакистанцам, чтобы они «не видели» ничего подозрительного в тюках «мирных торговцев».

«Посмотрим, во что всё это выльется», — подумал Директор, заходя в дом.

Он разулся и прошёл в гостиную, где поставил на стол зеркало.

Жириновский смотрел на него из отражения ничего не выражающим взглядом.

— Что смотришь на меня? — спросил Директор.

— Корил меня, подонок, за сертификаты — а сам? — произнёс Владимир Вольфович.

— У нас разные цели, — усмехнулся Директор. — Ты хотел оформить загранпоездку, что было очень глупо, а я хочу уменьшить последствия распада Союза. Моего шкурного интереса здесь нет.

— Это даже хуже — ты идеалист! — заявил Жириновский.

— Идеалист бы попытался спасти СССР, любой ценой, — покачал головой Директор. — Моя цель осуществима и, в перспективе, это сильно сократит количество жертв. И все эти люди, что окружают нас, которые скоро будут преданы несправедливому забвению — мы дадим им шанс.

Он уже начал воспринимать себя неотъемлемой частью ограниченного контингента — воспоминания об участи, постигшей всех ветеранов Афганистана, начали причинять ему душевную боль. Раньше он был нейтрален к этой части советской истории, но теперь эти люди, которые пишут её, стали для него своими.

Во всём этом есть немалая доля