Виктор Лебедев - Рожденные ползать

– Если бы голова… Сердце.

Вильдер вывалил на Евгения Андреевича все – рассказал и про предательство лучшего друга, и про Наташу, носящую не его ребенка. Слова лились, как из прорвавшего крана. А Евгений Андреевич слушал и понемногу уничтожал бутылку, стоявшую перед ним. К тому моменту, как Сергей закончил, добрая ее половина уже была опрокинута в глотку прапорщика.

Вильдер замолчал так же внезапно, как начал говорить. Оборвал себя на полуслове и уставился в стену. Губы еще шевелились, пытаясь еще что-то произнести, но он уже выплеснул наружу все, что мог.

Евгений Андреевич спохватился, наполнил стакан и придвинул Сергею:

– На, выпей. Нашел, из-за кого убиваться – из-за бабы! Ты морду не вороти, пей, кому говорю.

И, немного покивав своим мыслям, добавил:

– А друг твой – скотина, в рыло ему надо дать.

Несколько выпитых рюмок сделали свое дело. Мысли Сергея стали туманными и расплывчатыми. Он запоздало вспомнил, что сегодня не ел ничего, и сейчас пил, не закусывая. Пытался заглушить чувство отчаяния.

Евгений Андреевич тоже уже был хорошенький.

– Не ссы, найдем тебе бабу, старина. Хочешь, прямо сейчас подгоню? Нет? Ну как знаешь, но на меня можешь положиться, не то что на твоего козлину-друга.

В голове была пустота, выговорившийся Вильдер вдруг понял, что ему абсолютно нечего делать. Он с ужасом представил, как вернется в опустевшую квартиру, без Наташи, которая наверняка уже съехала к своей маме или еще куда. И каждый вечер его будет ждать пустой неуютный дом.

– Ладно, мне пора, – подскочил Сергей, сам еще не понимая, куда он пойдет – к себе домой, к Ивану выяснить отношения, или будет бесцельно слоняться по городу, пугая своим видом прохожих.

– Э, нет. Так просто ты от меня не отделаешься. Еще чего! Мы с тобой полгода не виделись, даром что живем недалеко друг от друга. Вот только водка закончилась, давай-ка в магаз сгоняем по-быстрому. Нам с тобой еще много чего обсосать нужно, займусь-ка я твоим выздоровлением как личности, – Евгений Андреевич ухмыльнулся, ему показалось, что он сказал действительно что-то умное.

Вильдер махнул рукой. Ну а что, собственно, ему еще делать? Здесь, в компании армейского товарища, чувство нахлынувшего одиночества не так грызло его. Лучше оттянуть момент общения с Даниловым и возвращения домой.

Они вышли из кирпичного трехэтажного дома, где жил Евгений Андреевич, и пошли по улице, покачиваясь. Жара усилилась, палило нещадно.

– Жаль уезжать отсюда, – сказал Евгений Андреевич. – Привык, а теперь под Тулу куда-то.

– Тихо, – вдруг перебил его Вильдер, – ты это слышишь?

Он схватил за руку прапорщика, вынуждая того остановиться. Снова донесся тот же самый тревожный колокольный звон, который Вильдер уже слышал, сидя под деревом у Царицынского дворца. Он плыл в мареве, словно пытаясь предупредить о чем-то страшном, готовящемся случиться. И внезапно, несмотря на летнюю жару, Сергея пробрал озноб.

– Пф, – фыркнул Евгений Андреевич, – ты о чем вообще, товарищ?

А звон становился громче и вдруг превратился в протяжную и рвущую на куски душу сирену. Лицо прапорщика сразу побелело.

– Значит, не зря в последние дни… – он не договорил.

Со всех сторон на улицу выбегали испуганные люди.

Сергей Вильдер обнаружил себя сидящим на асфальте, зажав ладонями уши. Вокруг носились люди, визжали женщины. В голове шумело – и от выпитого алкоголя, и от людского водоворота. Сергея несколько раз грубо пихнули ногой, кто-то споткнулся об него и упал, но Вильдеру было все равно. «Сейчас бы провалиться сквозь землю или заползти в какую-нибудь нору подальше от всего этого».

Его грубо, одним рывком, поставили на ноги и влепили увесистую пощечину. Это помогло прийти в себя. Над ним зависло немного расплывчатое лицо Евгения Андреевича.

– Ты че расселся, твою мать? А ну, ноги в руки и за мной!

Он потащил Вильдера по улице, крепко, до боли, схватив за руку. Сергей почти не сопротивлялся – ему, по сути, было все равно, что с ним будет дальше. Ноги плохо слушались, и он цеплялся за любую кочку, любое препятствие, норовя упасть. Евгений Андреевич не позволял, он остервенело тащил Вильдера дальше и дальше, неведомо куда, иногда даже расчищая себе путь с помощью кулаков.

А мысли Сергея по-прежнему крутились вокруг Наташи, предательства Ивана и рухнувшей мечты о счастливой семейной жизни. Растущая злоба вытеснила осознание трагедии, разворачивавшейся на глазах Вильдера, отодвинула все происходящее на второй план, накрыла его с головой.

Стук в приоткрытую дверь.

– Серега, ты здесь? – в темноте было трудно разглядеть, есть ли в комнате кто-то.

Скрип кровати от ворочающегося тела.

– Проваливай.

Евгений Андреевич скрипнул зубами, но удержался от солидного матюка. Вместо этого он распахнул дверь шире и вошел без приглашения. Нашарил выключатель, врубил тусклый верхний свет и бухнулся на кровать рядом с лежащим Сергеем. Лежанка протяжно заскрипела, возмутившись, но выдержала. Евгений Андреевич сидел и смотрел на осунувшееся лицо Вильдера, подбирал слова. Обычно свойственная ему грубость в данном случае не подойдет, нужен подход поделикатнее. С деликатностью у Евгения Андреевича были проблемы.

Уже несколько дней они торчали в бункере войсковой части – те несколько десятков человек, которые успели добраться до него. Вильдеру очень повезло оказаться в тот момент в компании прапорщика, который дотащил его до спасительной двери. Но лучше бы он тогда сдох. В душе было пусто, она напоминала высохшее русло реки. Он сделал над собой видимое усилие, приподнялся на локтях и мутным взглядом оглядел Евгения Андреевича:

– Чего приперся?

Прапорщик сжал ладонь в кулак, но сдержался.

– Серега, помощь нужна, ты у нас единственный врач. Пал Палыч руку вывихнул.

– Нехер брать на себя то, с чем не можешь справиться.

– Знаешь, он вообще хороший мужик, генератор починил и запустил, проводку тоже наладил. Работяга.

– А толку-то? Сейчас подохнем или через месяц в мучениях?

И тут Евгений Андреевич вспылил.

– Да ты замучил, страдалец. Можно подумать, у одного тебя все плохо. Че ты валяешься, жить тошно? Так в чем проблема? Или настолько себя жалко? У всех горе, к кому не сунься, наверху жопа. А ты на людей посмотри, всем плохо, но все держатся. Один ты валяешься, воду баламутишь, пример подаешь другим. Нам сейчас как никогда сплотиться нужно! Я знал другого Сергея Вильдера, уверенного в себе, а не такую размазню.

Евгений Андреевич встал, сделал пару шагов по комнате, обернулся.

– Через пять минут жду на первом уровне. Поможешь Пал Палычу, потом общее собрание. И отбрось все ненужные мысли. Теперь мы все – твоя семья.