Александр Гордиан - У черты

— Все к лучшему, — успокоил он напарницу. — Если бы не Скипидар, нас, может, и не пустили бы. Или содрали втрое, документы у нас ни к черту. Но продолжай…

— Да… допустим, ты не посмотрел. Но как этот оказался в кузове?

Она распахнула дверь, и Скипидар упал ей на руки, блаженно улыбаясь. Один ус торчал в сторону, второй присох к щеке, вымазанный чем-то неаппетитным. Девушка отвесила прапорщику брезгливую пощечину, чем привела его в состояние детской обиды. Скипидар задрожал лицом, готовый разрыдаться, и снова забылся.

— Очнись, животное!

Инга ухватила его за плечи и затрясла. Один погон с треском оторвался, жалко поник на длинной нитке.

— За уши нужно драть, — посоветовал Глеб. — Но не сейчас, позже. Сейчас положи его, пусть спит… Боком клади, захлебнется!

— Он на сиденье… как это?.. натошнил! — возмутилась американка.

«Ты еще в кузов не заглядывала», — подумал Глеб и запихал прапорщика обратно в «Хаммер».

— Очень даже понятно как оказался, — разъяснил сталкер. — Вешенские мужики вчера разобрали дом, где образовалась «жарка», и начали горилку жрать без продыха. Зачем его в «Хаммер» занесло — не спрашивай, не знаю. Кажется, они договаривались в Ясенево ехать, с мутантами воевать.

— Как это?.. дурдом! — подвела итог девушка. — Что теперь делать?

— Впереди пункт Бор — база голованов…

— Кого?!

— Так здесь ученых называют, — улыбнулся Глеб. — Участкового можно оставить там. Или ты предлагаешь бросить?

— А ты что предлагаешь?

— Я ничего не предлагаю, — сказал Глеб. — Я решаю. Садись в машину.

Инга опустила глаза, но Глеб успел заметить, что она повеселела. И в кабине вела себя на удивление смирно.

— Вообще-то, среди ходоков бросать своих в Зоне не принято, — нарушил молчание Глеб. — Но обо всех судят по отморозкам, типа Князя. Так?

— Примерно так. За Периметром думают, что здесь… как это?.. волчьи законы. Зачем ты гонишь?

— Благородство — это хорошо. Но мы планировали уйти с трассы задолго до Бора. Теперь придется делать крюк.

— Глеб, а если мы… не успеем?

— Нужно успеть! — отрезал Глеб и увеличил скорость.

С каждым метром, отмотанным вглубь Зоны, Глебу становилось все хуже, психологически и даже физически. Затекали размятые волшебными упражнениями мышцы, немели пальцы рук и ног. Снова начала гудеть как перегретый трансформатор голова. Впрочем, голова у Рамзеса болела всегда, реагировала на аномалии, на опасность, просто на Зону.

«Бывает! — философски отвечал Ворон на осторожные вопросы напарника. — У всех что-то болит, у тебя вот голова».

Зона приближалась, и переход, всегда дававшийся большими мучениями, в этот раз обещал запомниться особо. К прочему, опять появилось четкое ощущение неправильности, начали мучить неясные страхи, пустяковые, но изматывающие.

Инга включила сканер, но тревогу поднимала редко, с таким виноватым лицом, будто сама расставляла ловушки. Судя по бледному виду, девушка тоже чувствовала приближение Зоны, но, как и всякий новичок, отчета в этом не отдавала. Списывала на волнение.

За очередным поворотом — дорога начала сильно петлять — Глеб остановил машину.

— Что? — забеспокоилась Инга.

— Здесь начинается Зона.

Глеб резко побледнел, даже остатки желтых гематом, делавшие сталкера похожим на китайца, пропали.

— Здесь? — тихо спросила Инга. — Откуда ты?..

А Глеб просто знал! Все, что осталось позади, с тысячами монстров и сотнями аномалий, еще не окончательно стало Зоной, там еще боролись две реальности. Настоящая Зона начиналась здесь. Секунду назад щекотная волна пробежала по телу сталкера. Горло перехватило, засосало в желудке. Мир вокруг на секунду истончился, а потом вновь стал отчетливым как никогда раньше. В голове зашумело, и осталось только хлопнуться в обморок, чтобы посмотреть очередной сон-явление.

Глеб стремительно вживался в Зону. Он никому не рассказывал об этом процессе, и не сумел бы объяснить его. Не знал Рамзес таких слов, чтобы выразить свое состояние. Он словно проваливался в бездонную пропасть, сначала замирая от ужаса, потом находя в этом извращенное удовольствие. Он стремительно отрывался от человеческой сущности, примитивной рядом с грандиозным… нечто. Оно находилось рядом и, одновременно, в нем, Глебе. Равнодушное, пугающее, великое. И, если уж быть до конца откровенным, завораживающее. Я никогда уже не стану прежним, сознавал Рамзес именно в этот момент инфернального совокупления. Его попытки бороться начинались потом, когда он более или менее приходил в себя. Или когда выходил из Зоны, и первые часы и сутки радовался возврату к человеческому естеству.

Глеб знал по опыту, что Зона распознает и примет его, включит в собственную инфосферу, что-то вроде подпольной сталкерской сети, но на порядок сложнее. Настолько сложнее, что человечьим разумом невозможно не только понять, но даже осознать происходящее. Как жук, ползущий по футбольному мячу, не в состоянии понять почему мир перевернулся вверх тормашками и в чем смысл этого полета.

— …Глеб!

Рамзес поймал себя на том, что уже несколько минут сидит, вцепившись в руль белыми пальцами.

Инга закричала в ухо:

— Глеб, что с тобой?

— Не Глеб. Рамзес! — поправил ее сталкер. — В Зоне принято использовать позывной. Отчетливо?

— Да… Рамзес.

— Твой позывной?

— Ну… — девушка провела ладонью по волосам, слабо улыбнулась. — Допустим, Стриж. Пойдет?

«Стриж, огонь!..» — вспомнил Глеб.

— Пойдет. Главное, не больше двух слогов, иначе сократят до какой-нибудь похабени. У тебя есть ПДА со сталкерским модулем?

— Есть. Включить?

— Убью! Его сразу же засекут и поставят на учет в сети. Включать ПДА могу только я. Отчетливо?

— Что ты заладил? — вспылила Инга-Стриж. — Все мне с тобой уже… отчетливо!

— Не злись, — Рамзес накрыл ее ладонь своей грубой лапищей. — Эмоции остались на большой земле. Теперь нам главное — выжить. Отчетливо?

Инга вздохнула, вынимая руку из Рамзесова захвата.

— Эх! — обозначил свое присутствие Скипидар. — Собачки-пулеметы… Просрали, сволочи!

Он потряс кулаком и уронил его себе на голову. Расстроился и немного всплакнул.

— Поехали, — с отвращением попросила Инга. — Иначе я его и впрямь выкину.

Рамзес тронул, стараясь держать машину строго по центру разъезженной гравийки, и некоторое время они двигались, огибая аномалии. Слава богу, пока редкие.

— В Зоне есть несколько правил, которые следует соблюдать неукоснительно. Запоминай, повторять не буду.

У Рамзеса всегда были сложности с новичками. В Зону приходили тертые жизнью люди. Нотации они выслушивали с изрядной долей скепсиса, у одних тщательно скрытого, у других показного. Рамзес никогда не умел объяснять ненавязчиво, как это получалось, к примеру, у Ворона. Глеб долбил первоходку: сделать так или поступить этак, иногда закрепляя теорию ударом кулака. Или не закрепляя, но такие новички обычно погибали раньше времени.