Рем Манулов - Шёпот Зуверфов (СИ)

Грот напоминал пещеру, в каких пираты оставляют сокровища. Тут был высокий кевларовый сундук, довольно современный, запертый на электронный замок.

— На непредвиденный случай, — бросила Манория и подошла к ящику, — у нас как раз такой.

Она ввела короткий код, замок отщёлкнул, раскрыв содержимое. Среди прочего там была надувная лодка, портативный автоматический насос, пара пластмассовых составных вёсел, немного еды, самой питательной, в основном энергетические батончики и жидкие коктейли. Фонарь, планшет с картой и выходом в Потустороннюю Вязь, спички, толстую канатную верёвку, пару жилетов, сигнальный револьвер и крупный, охотничий нож. Самое тяжёлое взвалил на себя Кей, девушки разобрали остальное.

— Жалко тут шмоток подходящих не нашлось, — посетовала Манория. Нагруженная разным полезным барахлом девушка в лёгком хлопковом платье смотрелась комично.

Троица выбралась из грота, прошла по узкой тропке. Впереди виднелся монастырь, рядышком — можно дотянуться рукой — разлилась полноводная Илейя. В окнах гостевого дома горел свет. Боевики наполнили всё уголки монастыря, расхаживая там, будто хозяева.

— Ублюдки! — выругалась Манория.

Беглецы свернули за небольшой выступ и упёрлись в пару наёмников, которые прочёсывали местность. Они искали Неолу Фрай. Увидев девушек и парня, один из бойцов что-то громко прокричал, Манория не разобрала, что именно. Но остановилась, подняла руки и присела на колени, бросив груз на землю. Кей и Неола сделали то же самое.

— Подняться! — приказал наёмник, широкий и скуластый, с коротким ёршиком светлых волос. — Имя, фамилия!

— Кейлор Рензо, — выпалил Кей, поднимаясь с колен.

— Манория Зеллунд.

— Мириам Сталь, — соврала Неола.

— Откуда вышли?! Говорить, быстро!

— Сбежали в лес, когда услышали выстрелы, — отважилась Манория.

— Где взяли вещи?! — требовал кряжистый наёмник.

— Прихватили, когда удирали, — теперь встрял Кей.

— Не врать!

— Мы говорим правду, честно, честно, — разрыдалась Манория, — не убивайте нас, пожалуйста.

— Пошли, живо! — наёмник ткнул дулом автомата в сторону монастыря, и трое медленно зашаркали ногами, обречённые, поникшие и напуганные. Манория не переставала реветь, но теперь делала это тихо, чтобы не раздражать потенциальных убийц.

Высокая трава зашевелилась, в ней кто-то двигался. Боевики заметили это, остановились, приготовившись к чему угодно, вскинули оружие.

— Стоять! — приказал скуластый. — Ждать и не рыпаться, а то порешу!

Из кустов вынырнул крупный, но приземистый зверь. Пундинг встал напротив людей с автоматами, ощерился, вибриссы задрожали и облепили узкую злую морду.

— Пшла прочь, псина! — махнул ей рукой один из наёмников.

— Хлопни ты её, и с концами, — посоветовал второй.

— Это Пудинг, — радостно выкрикнула Неола, озадачив конвоиров.

Пара коротких очередей в голову зверя не умертвили его, напротив, раззадорили. Искусственная кожа кое-где треснула, обнажив островки металлических конечностей. Бинтуронг ожидал.

— Знаете, что он любит большего всего? — снова безрассудно выкрикнула Неола, — малиновый десерт!

Пудинг сорвался с места, зубами вцепился в горло кряжистого, свалив его на землю. За пару секунд он перегрыз ему шею. Кровь хлестала, запачкав морду бинтуронга. Троица разбежалась по сторонам. Неола и Кей упали в траву, Манория укрылась за стволом толстого дерева. Второй затеял стрельбу, но Пудинг плевать хотел на пули. Только его шкура совсем попортилась. Наёмник ахнул, увидев хромированные конечности, и тут же лишился руки. Он громко заревел, припал сначала на одно колено, потом завалился лицом в землю. Металлический зверь вцепился клыками в его шею и перекусил её как спичку своими мощными, искусственными челюстями. Отряхнувшись на манер собаки, бинтуронг нашёл Неолу и потребовал ласки. Младшая Фрай обняла его, несмотря на чужую кровь и сердечно поблагодарила. Манория с ужасом смотрела на их спасителя.

— Собирайте вещи, нам пора убираться отсюда, — торопил Кей, надувая лодку.

Через минуту они уже спускались по течению могучей реки, покидая монастырь и всё, что с ним связано. Манория продрогла, и Кей поделился с ней своим тонким джемпером, оставшись в майке.

— Ты, в самом деле, Рензо? — спросила Манория, когда они удалились от обители на почтенное расстояние.

— Какой там, — хмыкнул Кей, — первое, что пришло в голову. У меня нет фамилии. Просто Кей.

— Слава Асмилле! А то случись с тобой чего, мне бы пришлось оправдываться перед этой высокомерной деревяхой, — вздохнула Манория и улыбнулась.

Шутка была так себе, но Неолу и Кея она немного расслабила, и остаток пути до ближайшего крохотного поселения они проделали, обмениваясь безобидными фразами. Никто не хотел говорить о налёте на монастырь, о том, что с ними будет, и о том, как они доберутся до Ржавого Бумеранга. Взять паузу и плыть по течению — вот чего им сейчас хотелось сильнее всего.

Беглецам несказанно повезло: чета Шмидтов в этот год не уехала к родственникам на юг в сезон дождей. Отец семейства, семидесятилетний Октав Шмидт, собственноручно возвёл прекрасный, уютный дом на самом берегу Илейи, так, что некоторые деревянные подпорки касались дна реки и давно покрылись многолетним илом. Надувная лодка причалила вместе с рассветом. Старик Шмидт разминался на веранде, делая привычные упражнения, чтобы не задряхлеть раньше отведённого срока.

— Откуда вас принесло, бродяги? — прохрипел Октав, когда лодка пришвартовывалась к берегу.

— На монастырь напали вооружённые люди, нам нужна ваша помощь! — выпалила Манория на одном дыхании.

Дальше объяснять не пришлось. Старик и его пожилая супруга приютили беглецов, накормили, выдали Манории хоть и потрёпанную, но чистую, тёплую одежду. Снарядили большой дорожной сумкой Кея, который набил её всем полезным, найденным в гроте.

— Тык, вы не в курсе, кто энти подлецы? — прищурившись и закуривая трубку, спросил дед, развалившись в мягком кресле.

— Без понятия, — ответила Манория, — но никто бы не посмел ворваться в священный храм сономитов или на знаковое ложе гибриоидов и потом остаться безнаказанным. Тоже самое, уверена, ждёт и этих подонков!

— В твоих речах много желчи, — посетовал Шмидт, — все люди кому-то подчиняются, даже самые гнусные. Иные ведомы собственными страхами, их негоже судить одинаково, потому как в них пусто.

— Вы о чём, мудрец? — съехидничал Кей.

— О том, что называется паршивой овцой! Если такова паршива, ей нет места нигде, даже на пиру иль на плечах какого-нибудь франта! Усёк? — снова прищурился старик и выпустил густой дым.