Ян Миклашевский - Куклы

Об истинном их предназначении оставалось только догадываться (эту часть документации Тенёв отказался давать категорически), но вот возможности их использования вырисовывались богатые: местная фауна, как и всё живое, сильной радиации не любила, старательно избегая мест с сильным загрязнением. Борщевский, как и все прочие, об этой её особенности знал, и установка прожекторов с "лампочками" на обоих входах территории Базы в качестве средства защиты и предупреждения было первым, что пришло ему на ум. Впрочем, включать "лампочки" предполагалось лишь по особым "праздникам": энергии они жрали море, да и окружающий радиационный фон поднимать всё же не дело. Перспектива получить на подходах к Базе радиоактивную пустошь тоже особой эстетикой не блистала.

За углом соседнего здания раздался скрип, и из-за него вывернул Витальич, толкавший перед собой ржавую тачку с лежащими в ней дыхательными комплектами и прочими причиндалами.

- Хреновый из тебя воспитатель, Филлипыч, - произнёс вместо приветствия Витальич. - В случае кого-то другого это, может, и сработало бы, но не с Кузей.

- Когда он только растрепать успел? - изумился Борщевский. - Пятнадцати минут ещё не прошло. И с чего ты решил, что он у нас настолько уникальный?

- Плохие вести, сам знаешь, разносятся быстро. Про его уникальность ты сам в курсе: он сейчас, для начала, малость потерпит в надежде на то, что всё само рассосётся, а затем, когда до него дойдёт, что это надолго, соберёт самогонный аппарат и начнёт гнать пойло из всего того дерьма, которое произрастает в окрестностях. И хорошо, если он не загремит ко мне в пациенты после первой же дегустации.

- Н-да, тут ты прав, - задумчиво почесал затылок Борщ. - А чем его ещё учить надо было? Денег у него хватает, да и не сторонник я резать премии. В выходы его гонять... Так его, скорее наоборот, от них удерживать надо, а у нас тут всё же не концлагерь. Сортиры мыть и полы драить его не заставишь - пошлёт, невзирая на должности и звания.

- Я тебе даже больше скажу, - в голосе медика появилась таинственность. - Такое скажу, что лучше ты Серёге прямо сейчас по рации отдай приказ о том, чтобы считать твоё предыдущее указание по поводу Кузи недействительным. А если Кузя ещё в столовке, так пусть ему Сирожа нальёт твоих предварительных извинений. С основными извинениями ты к нему потом сам придёшь после того, как его лабу проверим.

- Раскомандовался он тут, понимаешь ли, - буркнул Борщ. - Откуда это у тебя такая уверенность? - с недоверчивостью поинтересовался он у Витальича.

- Оттуда, что разбитую "лампочку" я ему лично помогал со склада брать. Он как броневики новые увидал, так захотел их немного модернизировать, установив на них что-то вроде мигалки, но с таким вот экстраординарным осветителем. И преподнести он тебе хотел рабочий результат как сюрприз. А наврал он наверняка лишь для того, чтобы этот сюрприз пока остался в тайне. Видел я его выкладки - вполне может получиться.

- Конспираторы хреновы. Я вам что, баба, чтобы мне сюрпризы делать? И потом, где он столько энергии возьмёт на эту мигалку? - с недоверием хмыкнул Борщевский. - Генератор у бэтра только сожжёт первым же запуском.

- Вот про это не скажу, но вроде как речь шла о запитывании этого дела от какой-то артефактной спайки, так что думай сам. Мне вот, лично, на результат посмотреть было бы интересно. В крайнем случае, будет феерверк, - ухмыльнувшись, добавил врач, - С какой-то стороны, если подумать, это тоже приятно: салютов у нас тут отродясь не устраивали.

Борщевский задумался, нахмурился и полез за рацией, попутно, в который раз уже, размышляя о том, что недостаток информации с большой долей вероятности приводит к неверным управленческим решениям, бьющим по всем участникам рабочего процесса. Аргументы Витальича звучали убедительно, а тягу к самодурству Борщ изжил в себе после того, как однажды достаточно серьёзно обжёгся на ней по молодости.

- Если бы я не знал тебя столь долгое время, то предположил бы, что в тебе просыпается диссидент или революционер, - проворчал Борщевский. - Те тоже обычно с защиты прав обиженных начинают под предлогом сферической в вакууме справедливости, а затем постепенно скатываются к попыткам свержения правящего режима.

- Веришь, мне меньше всего хочется быть в нашем скромном гадюшнике главным, - усмехнулся Витальич. - Просто я ленив, а перспективы Кузиных экспериментов на ниве самогоноварения основной своей массой ведут его прямиком ко мне на операционный стол. И хорошо, если только его - дегустаторов у нас тут предостаточно. Пусть уж лучше что-то проверенное жрут. Но какая валерьяночка у северного забора уродилась... - врач резко перепрыгнул на другую тему.

В лаборатории у Кузи ожидаемо царило то, что принято именовать творческим беспорядком. Все столы были завалены разнообразным научным скарбом, но к чести хозяина помещения Борщ отметил, что присутствия пыли не наблюдается, а углы выметены. На одном из столов лежала разбитая "лампочка", рядом с ней стояли две фарфоровых кружки с отбитыми ручками, пепельница с горой окурков и две бутыли: одна, литровая, с невнятного цвета мутной жидкостью, отдающей в зелень, другая же, тёмного стекла, имела на себе этикетку с гордой надписью Absinth. Обе были наполовину пусты.

- Кажется я знаю, чем был вызван всплеск фантазии нашего сайнс-фрика, - прошипел Борщ из под маски, к которой была присоединена система подачи кислорода. - Эстет хренов, гурман доморощенный. Даже догадываюсь, где он этим благородным пойлом разжился. Точно в броневике чухонском под шумок подрезал, больше неоткуда.

- Тут семи пядей во лбу быть не обязательно, - просипел снаряжённый аналогичным образом Витальич. - С фантазией у него полный порядок. Сдаётся мне, что его перспективы в качестве самогоноварителя я недооценил - даже предположить боюсь, чего ещё такого он намешал в свой коктейль. В столовой у них, скорее всего, уже продолжение было, но может, и наоборот, решили водочкой подлечиться после этого вот зелья. Маски, кстати, можно снимать - вроде бы, всё уже выветрилось.

В нос ударила смесь табачных окурков, несвежего алкоголя и запаха, отдалённо напоминающего ацетон. Борща передёрнуло: как можно в подобной атмосфере работать без противогаза, ему было непонятно.

- А Кузе ведь действительно свойственна некоторая оригинальность, - Витальич подошёл к холодильнику со стеклянной дверью и принялся рассматривать его содержимое. - Каждый артефакт в своём контейнере, но вот спаечку он и вовсе в "пустышку" поместить додумался. Знает ведь, с чем шутить не стоит.

То, что ещё не так давно было несколькими артефактами, теперь являло собой некую переливающуюся массу, как будто пытавшуюся отрастить щупальца, однако получалось это у спайки плохо: то ли "пустышка" мешала, а может, оно изначально должно было быть именно так. Понять, какие артефакты Кузя пустил на спайку, возможным не представлялось - получившаяся в результате амёба не несла в себе ни одной знакомой черты.