Владимир Владимирович - Социо-пат

   Плюгавый вернулся через минуту с черной пластмассовой коробочкой в руке. Мегуми узнала в ней довольно старую модель наладонника, портативного компьютера, заменившего в последние годы телефон, ноутбук и медиапроигрыватель. Малые размеры, неуклонно растущая мощность и широчайшая функциональность позволили этим довольно дорогим и нишевым когда-то устройствам завоевать монополию в своем секторе рынка. Но зачем плюгавому сейчас наладонник?

   - Вот. Накалибровали. Не очень удобно, зато надежно, - буркнул их визави, одернув полу халата и протянув компьютер Сэму. Тот молча взял черный прямоугольник, обхватив его своей широкой ладонью, и глянул на дисплей.

   - Хорошо, спасибо.

   Ответом ему послужил щелок закрываемой двери. Ватанабэ обернулся к Мегуми.

   - Пойдем.

   И они проделали весь путь обратно к машине. Когда Канзаки уселась на прежнее место, она спросила, не выдержав:

   - И что это все было?

   - Это был заход к технику, - ответил Сэм, ставя наладонник на специальную подставку возле руля. - Этот наладонник переоборудован в индивидуальное устройство слежения. С его помощью мы, как вы уже догадались, будем следить.

   - За кем?

   - За одной не в меру чокнутой старшеклассницей, - Сэм завел машину, и они поехали по улице.

   - Ну что, мелкая тварь, час пробил? - хрипло шептал ей на ухо глухой голос. - Настало время платить по счету.

   - К... - выдавила из себя Китами. - Кто...в-вы?

   Испуг охватил ее в один-единственный миг, прорвавшись сквозь брешь ненавидимой Китами нерешительности, той нерешительности, что вдруг выскочила в последние мгновения перед совершением ритуала. И, похоже, это самое промедление разгневало хозяина. Быть может, это он сам, явился за нерадивой рабыней?

   - Я - тот, чьего отца ты убила.

   - Вы! - она вздрогнула. - Вы сын... Вы сын профессора Кобаяси?!

   Стенки реальности быстро и беззвучно треснули, впуская внутрь сатанинский холод спокойствия. Вот так все и завершается. Хозяин решил подвергнуть ее испытанию, чтобы затем призвать к себе. Что ж, такая участь должна быть принята достойно.

   - Совершенно верно, мразь, - так же глухо сказал он, выдернув из ее ослабевших рук кинжал. - Я сын того самого профессора Кобаяси, что спас тебя. Того самого профессора, которого ты размазала тонким слоем по стенам его лаборатории... Ты знаешь, о чем я, Китами.

   Лезвие, тускло сверкнувшее в огне свечей, мелькнуло у нее перед глазами. И правую щеку обожгло ледяными искрами боли. И тут же острие уткнулось в основание шеи, проколов кожу и выпустив наружу крохотную каплю крови.

   - Да, знаю... - не издав ни единого звука, указавшего бы на то, что ей нестерпимо больно, Дзюнко заговорила холодным голосом, в котором растворился весь прошлый испуг. - Я взяла его за плешивую голову и ударила ей о стену так сильно, что мозги брызнули почти до потолка. Я наступила ногой на его очки, и мне было плевать, что стекла впились в подошву. Я стояла и смеялась над ним, а он сидел передо мной с расколотым черепом.

   - Не пытайся, - без малейшего намека на эмоции прервал ее сокрытый тьмой незнакомец. - Тебе не разозлить меня. Поэтому умирать будешь долго.

   - Тогда приступай, - сказала она. - Потому что мне уже не страшно.

   - Это пока что, - ответил он.

   Лезвие ее собственного кинжала поползло вверх, оставляя за собой кровавый след на рассеченной коже. Когда острие уткнулось в подбородок, сын Кобаяси произнес:

   - Сначала я сниму с тебя твое смазливое личико. Чтобы потом все видели твое нутро.

   И в этот самый момент, когда внутренне Китами уже возносила последние земные хвалы владыке Люциферу, готовясь снизойти в его царство, судьба, похоже, решила сыграть одну из самых причудливых своих шуток. Стальная дверь подвала вдруг испуганно загудела, когда неведомые раскаленные иглы пронзали область замка. Три шипяще-хрипящих удара вспыхнули в темноте. За ними последовал гулкий тяжелый пинок в разломанный замок. А следом, вместе с ворвавшимися в темноту лучами света и потоками свежего воздуха, в самодельное сатанинское капище ворвалось:

   - Э, нет, здесь только я имею право лапать хорошеньких девиц!

   - А?! - со смесью удивления, страха и злости, стоявший позади Китами ее уже почти убийца развернулся к вошедшему.

   - Хороший прикид, - на фоне дверного проема, окаймленный лучами заходящего солнца и коридорных ламп, стоял широкий и плотный Сэм Ватанабэ. Он держал в правой руке массивный пистолет, резкими формами напоминавший узкую стальную коробку. Указательный палец лежал на изящно выгнутом спусковом крючке, а широкое дуло уставилось на застывшую перед Сэмом пару. - Только вот что мне в вас, японцах, не нравится - даже байкеры у вас гламурные!

   Кинжал отстранился от лица. Чуть повернув голову, Китами увидела, что рука, державшая его, затянута в мотоциклетную перчатку и облачена в кожаную куртку вроде тех, что носят молодые парни, рассекающие по улицам на своих многокубовых "лошадках". Видимо, сын Кобаяси оделся как раз таким.

   - Ватанабэ, - с шипением выговорил "байкер" у нее над ухом. - Я сразу понял, что с тобой что-то нечисто...

   - О, мы знакомы? - усмехнулся правой половиной рта Сэм. Странное дело, отметила про себя Дзюнко, сейчас вечер, а он почему-то в солнечных очках. - Может, откроешь личико, Дарт Вейдер?

   Перед Ватанабэ же предстала картина куда более полная, нежели перед Китами. Он увидел, что ее держит затянутый в кожу мужчина крепкого телосложения, чье лицо было закрыто мотоциклетным шлемом, и только глаза, не прикрытые защитным стеклом, буравили Сэма.

   - Пошел ты. Брось оружие, или я ее зарежу!

   Сын Кобаяси отступил ей за спину, приставив кинжал к шее Китами. Та не шелохнулась.

   - Да неужели?! - саркастически воскликнул Сэм. - А то никто не догадался... Режь.

   - Ч-что? - последняя реплика толстяка заставила "байкера" оторопеть.

   - Режь, говорю. Она, знаешь, заслужила.

   - Не понимаю... - сын Кобаяси точно был озадачен.

   - Чего тут непонятного? Режь, говорю, ее. По горлу чик - и готово. Ну а что? Ей это будет полезно, хотя зарезанной быть - это, конечно, неприятно.

   - Не понимаю... Ты пришел сюда за ней! Так зачем ты подначиваешь меня?!

   - Потому что как только ты ее зарежешь, я сделаю в тебе большущую дыру вот этим вот самым пистолетом. А все потому, что буду убивать мразь, зарезавшую юную дуру.

   - Юную дуру?! - внезапно рассмеялся "байкер". - Как бы не так! Она не дура. Она - злобная самолюбивая тварь, способная только творить зло! Она как гнилой фрукт, снаружи красивая, но внутри полна яда. Она сознательно выбирала свой путь. И я его здесь закончу!