Валидуда Анатольевич - Время Обречённых

– Карл! – широко и обрадовано улыбнулся Хормель, стягивая перчатки. – А я всё гадал, куда ты подевался!

– Здравствуй, Юрген.

Они стиснули друг другу плечи, как старые друзья. Хормель покивал головой, словно всё ещё не веря в приезд друга и компаньона Карла Заммера.

– Карл, дружище! Я смертельно обижусь, если ты немедленно не разопьёшь со мною пинту-другую пива.

– С утра? – улыбнулся Суров. – Но если ты приберёг чесночные колбаски твоей Марты…

– Ты помнишь их, да?

– Помню, Юрген. Вкусней колбасок твоей жены не готовят во всей Швабии. Кстати, передавай ей привет. И дочерям.

– Передам, обязательно передам. Пошли, Карл ко мне в контору. Поговорим.

Хормель обернулся к маячившему у ворот работнику.

– Рольф, скажи там, чтоб без меня продолжали.

– Яволь, герр Хормель.

Контора Юргена размещалась в пристройке. Переступив порог, Суров ощутил, что всё здесь осталось как и прежде. Тот же рабочий кабинет с единственным окном и причитающейся конторской мебелью, всё та же кухонька с примусом, эмалированной мойкой и белым кафелем по стенам, всё та же комната отдыха со столиком и турецкой кушеткой, на которой хозяин автомастерской иногда ночевал, если были срочные заказы к утру и приходилось допоздна возиться с машиной.

– У тебя всё по-прежнему, – заметил Суров.

– Как привык, так и есть, – ответил Хормель, выставляя на столик пузатые стеклянные пивные кружки и дубовый бочонок с пивом. За бочонком последовали тарелки, куда Хормель положил толстенькие остропахнущие колбаски.

Всеволод невольно сглотнул набежавшую слюну от одного только вида закуски.

– Сперва о деле, Карл? – спросил Хормель, разливая пиво.

Суров кивнул, не сводя глаз с янтарного напитка, пенившегося в кружке при налитии из краника бочонка. Они сделали по большому пробному глотку.

– Нужна машина, Юрген. Всё равно какая, но только чтоб французская или британская.

– Это не трудно, Карл. Вот если бы тебе фольксваген понадобился…

– Проще на лбу написать "разыскивается полицией", – Суров улыбнулся.

Юрген тоже улыбнулся, глотая пиво.

– Когда нужна?

– Желательно к вечеру.

– Извини, Карл, но к вечеру никак не успею. Только к утру…

– Хорошо, пусть к утру.

– А с испано-сюизой твоей что делать?

– Разбери на запчасти.

Хормель кивнул, откусывая колбаску. Он задумался, не спеша при этом работая челюстями и потягивая пиво.

– Ты надолго в городе?

– Нет, Юрген, – ответил Суров, откусывая от очередного колечка. Потом глотнул пиво и добавил: – Машина нужна "чистая", мне её придётся бросить.

– Это понятно, Карл. Потом новая понадобится?

– Нет. Потом я покину Аугсбург и даже не попрощаюсь.

– Жаль. Я думал, ты ко мне в гости зайдёшь…

– Чтобы Марта познакомилась с таинственным компаньоном? А стоит ли?

Хормель вздохнул и покачал головой.

– Ох, Карл… Что за жизнь такая? Что даже друга к себе домой не пригласить?

Суров не ответил. На глаза ему попалась убранная в шкаф фотокарточка в картонной рамке, видневшаяся среди стопки приходных книг. Года два назад эта фотокарточка висела на стене. Марлен Дитрих крупным планом в анфас, лицо прикрыто ниспадающей со шляпки вуалью. А вот патефон и стопка пластинок остались на месте.

– Поставь Марлен Дитрих, Юрген. Будем говорить о приятном.

– Знаешь, у меня нет больше её пластинок. Теперь она поёт для янки.

Суров пожал плечам, несравненную Марлен теперь многие не любили, не любили за то, что она в прошлом году приняла гражданство Североамериканских Соединённых Штатов.

– Тогда поставь что хочешь, только не этот идиотский джаз.

Хормель усмехнулся, джаз он не любил и до оккупации.

Райнёльштрассе, протянувшаяся ближе к центру Аугсбурга, выглядела не в пример чисто, ей даже подошёл бы эпитет "дисциплинированно". Побелённые бордюры, топтать которые пешеходы избегали в силу тевтонского характера, вымытые окна домов и словно языком вылизанные тротуары, свежие, легко различимые на глаз камни мощённой дороги. Дальше к окраинам такого благолепия не встретишь, в бедных районах хвалённый немецкий порядок отсутствовал со времён фон Зекта. И солдат британской комендатуры там в увольнении не встретишь, разве что их туда занесёт по пьяни во второсортный бордель. Здесь же селилась "порядочная публика".

Золотой корпус часов открылся с мелодией. Время перевалило за четверть седьмого вечера. Суров спрятал часы в жилетный карман, следом запихнув цепочку, и продолжил неторопливо гулять по Райнёльштрассе.

"А ведь пора уже", подумал он, подходя к пивной "У Кюхла". И как по заказу в разреженной толпе обывателей появился штабс-капитан Карпов или просто Клаус, ещё до полудня сменивший привычный наряд работяги на типичную одежду "труженика пера и бумаги". Образ журналиста или канцеляриста ему вполне удался, этакая неприметная штафирка, каких полно в послерабочее время на улицах. На Райнёльштрассе Клаус околачивался почти два часа, подполковник Бергоф и штабс-капитан Ильин находились тоже где-то здесь поблизости, но на улице едва появлялись, они загодя заняли наблюдательные посты, время от времени меняя их – то зайдя в парикмахерскую, то в какой-нибудь магазинчик, где ничего не мешало наблюдать за улицей, делая мелкие покупки и беседуя с хозяином или хозяйкой.

– Яровиц уже в пивной, – буркнул Клаус, проходя мимо Сурова.

Всеволод продолжил путь, будто и не услышал его, да и никто не услышал из прохожих, Клаус специально подгадал момент их схождения.

Суров остановился у входа, разыгрывая процесс мысли "войти ли?" Толстая дубовая дверь с такими же толстыми стёклами, массивная стальная ручка, отполированная мириадами рук, бронзовый лист вывески с отчеканенными названием и рисунком двух пивных кружек. Суров вошёл.

Посетителей в этот час оказалось не особо много. Яровица Всеволод срисовал моментально – ошибиться было невозможно, тот был единственным здесь шутцполицаем, по крайней мере в мундире. Майор сидел обособленно и медленно накачивался пивом.

– Герр Яровиц? Если не ошибаюсь, – поинтересовался Всеволод.

– Не ошибаетесь, – устало ответил майор, изучая застывшего у стола незнакомца.

– Йохан Бассе, – представился Суров. – Вы позволите?

Он сел на лавку не дожидаясь согласия и тут же, предупреждая вопросы Яровица, сказал:

– Я от господина Хельбиша, – Всеволод протянул обычный почтовый конверт, – он передал вам привет.

Майор хмыкнул и небрежно взял конверт. После глотка пива вытащил из него открытку. На его лице радости не отразилось, только в интонации просквозили довольные нотки.