Василий Баранов - Флибустьерское синее море

— Да, Даня, хорошо ты там отдыхал. — Все посмеивались. — Отца ты как встретил?

— Так случайность. Жара. Днем обгореть можно. Я и думаю, пойти в номер, прилечь. А тут решил, сувенир купить. Привезти на память. Ряды торговые. Всякую всячину продают, ракушки, панцири черепах. Вот прикуплю панцирь. Не большой. И гравировку сделаю, привет из солнечного Мурманска. Пришел, смотрю. Стоит. Трубку выбирает. Его-то прогорела. Подошел ближе, кричу: папа, папа! Он обернулся, я его и узнал. Он, точно он. Так мы и встретились. Обнялись, радости-то было.

— Да, Даня, удивительная история. — Сказал Игорь Иванович.

У Гришки, как говориться, от удивления челюсть отпала. И Свен не мог скрыть удивления. Даня ничуть не смущался. Он рассказал истинную правду. Всю правду- матку рассказал.

— Даня, ты не подскажешь, а там не растут кусты такие большие, развесистые. Клюквой называют.

Даня потер лоб.

— Помню, в парке были. Кусты большие. Развесистые. И ягоды красные, большие, с арбуз. Под этими кустам в жару народ в тенечке отдыхает. Но в парк я редко ходил. Я больше у моря. Я туда купаться приехал. А не под клюквой лежать.

Народ не выдержал. Все смеялись, кроме Даньки. Он, словно, и не понял, почему смеются.

— Нервы у тебя, Даня, железные. Врешь, и не смущаешься.

— Я правду говорю, — Данька растерян и обижен. Почему ему не верят.

— Фантазер у тебя сын, капитан Свен. — Улыбается Игорь Иванович. Свен то же улыбается.

— Есть немного. Иногда чуть-чуть привирает.

— Как, капитан, ты устроился на Карибах?

— Нормально. Сейчас привык. Приехал отдохнуть на недельку, больше не получается. Нельзя мне дольше. Отвык я от многого. От снега, вспомнил мороженое, вкус сала.

— А в остальном, быт у тебя там налажен?

— У меня дом, полная чаша. Живу не один. Леон, мой бывший матрос. Жанетта, кухарка. Парни, Даня, Хуан, Брайан. Не одинок. Хуан испанец, славный мальчишка.

— Славный? — Возмутился Данька. — Ходит. Пыжится. Нос задирает. Он домоправитель. Важный. Шекспировский Мальвинио. Ему бы розовые чулки, перевязанные желтыми лентами накрест.

Все пересмеивались.

— Представляю Хуана в розовых чулках. Он совсем от рук отбился. Вернусь, щелбан в лоб дам. — Пообещал Даня.

— Ты не очень на него. Молодой. Перебеситься.

— К нам, капитан, ты не собираешься, на совсем? — Игорь Иванович заинтересовался, как путешествуют по разным мирам. Это огромные возможности.

Роман подумал: не ко времени, ой, не ко времени. Рано вам знать все обо мне. Вам нельзя давать такое в руки, до беды не далеко. Заморочить, отвести глаза — для Романа не проблема. Он слабым прикосновением стер поток мыслей в голове Игоря Ивановича.

Рэм, притаившись в подворотне миров, кривил презрительную улыбку. Какой мягкотелый у меня братец. Игорь Иванович узнает — не беда. Впереди ночь. Он ляжет спать. Райнер и его подручные прижмут подушку к лицу спящих, к лицу Игоря Ивановича и его жены. И все обернется сказкой. Они жили долго и счастливо и умерли в один день. Гриша? Мало ли что мальчишка может сделать в отчаянии, лишившись сразу и отца и мать. Выпасть в окно, например. Роман, это только в первый раз трудно, потом ты даже не станешь задумываться над такими пустяками. Как хочешь, брат. Я умываю руки.

— Не получается. Не в моей это власти. С другой стороны, зачем здесь еще один разбойник.

— Зря ты так о себе, Свен, — Возразил Игорь Иванович. — Обстоятельства бывают сильнее нас. Жизнь там совсем другая.

— Нет, Игорь. — Сказал капитан. — Нельзя все сбрасывать на обстоятельства. У меня там был выбор. И я его сделал. Я не хотел оставлять ребят. Сделал выбор и не жалею. Может, оно так и лучше. А сейчас удача идет прямо в руки. На мой век работы хватит. Испанские корабли все равно будут ходить. Не будет золота, кофе, табак. То же не плохо. Конечно, ни один мой корабль не может войти в европейский порт. Можно перепродать купцам. На Тортугу заходят многие.

— Пап, а зачем перепродавать?

— Если наш корабль зайдет в европейский порт, матросов на рею.

— Нашу добычу этим барыгам за полцены? Нам она потом, кровью достается. Мы можем не заходить в порт, вблизи перегрузить на рыбацкие лодки.

— Даня, контрабандист. У тебя преступный ум.

— Ну и то? Я правильно мыслю, Игорь Иванович? Полицейский должен знать технологии и ход мыслей бандитов. Каким я и являюсь, искренне ваш, боцман Дэн.

— Да, Данька, у тебя криминальный талант. Из тебя получится полицейский.

Они долго еще болтали. После девяти вечера Даня и капитан собрались домой. Гриша предложил:

— Вас подвести домой? — Предложил Гриша.

— Нет, мы пройдемся по улице. Давно я не ходил по вечернему городу. Вспомнить. У меня здесь каждая минута на счету. Хочется вспомнить все, что у меня отнято.

Они вышли на улицу и пешком пошли домой. Данька открыл дверь. Они вошли в квартиру. Мария Петровна услышала, как щелкнул замок входной двери. Вышла в прихожую.

— Ну, что, проходите. Проходите, герои.

— Что случилось, мама?

— Что случилось? А ты не знаешь, Даня? — Спрашивала Мария Петровна.

— Придется, Даня, все рассказать, — кивнул головой Александр. — Это тебе не в Мурманске кокосовые пальмы пропалывать.

— Ладно. Было. — Данька изобразил на лице раскаяние.

— Что было-то? Какого черта вы полезли? Зачем вам эта бомба? Если б она рванула? Я бы вас сама своими руками…

— Мама, чего своими руками? Отдельные кусочки в мешок сложила?

— Вот я тебя сейчас! — Крикнула Мария Петровна, замахиваясь на сына. Тот отскочил.

— Даня, что ты ведешь себя, как ребенок. Мать же переживает. — Вразумлял отец сына.

Вмешался Аркадий Аркадьевич.

— Мужики, вы даете. Все замечательно, когда фильм смотришь, можно сидеть и чипсы жевать. На экране артисты играют. А когда так, в действительности. И когда это твои близкие. Вообщем, переживали мы тут.

— Ну, извините, — сказал Свен.

— Что, извините. Только приехал, и тут же сына в неприятности втягиваешь.

— Виноват, — извинялся Свен.

— Маша, в чем он виноват? — Поддержал Аркадий. — Не он же подложил эту бомбу. Это слуайность, так получилось.

— Ладно, давайте ужинать и спать.

Утром Даньку разбудил капитан.

— Даня, вставать будешь?

— Папа, сейчас. — Данька открыл глаза. — Это ты, пап?

— А кто еще? Совсем обленился, боцман, на мирных харчах. Салом обожрался. Придется всю эту дурь выгонять из тебя службой на корабле.

Данька рассмеялся.

— Папа, мне кажется, вчера все сало слопал капитан Свен. А мы ни при чем. Это он во всем виноват.

— Капитан, говоришь? — Свен шутливо насупил брови.