Пять секретов врача-попаданки (СИ) - Ольга Иконникова

Это я тоже понимала. Но если это взять за основу, то получалось, что у нас оставалось лишь два подозреваемых — Муромцев и Захаров. А считать виновным князя мне отчаянно не хотелось, хотя я не решалась признаться в этом даже самой себе.

— Да, это сложно, но возможно, — возразила я. — Впрочем, мы можем провести эксперимент.

— Это было бы неплохо, — сказал он. — А пока у нас нет никаких доказательств, на основании которых мы могли бы выявить преступника и привлечь его к ответственности. И, боюсь, он сейчас затаится. Но так хотя бы Туманский будет в безопасности.

А вот в этом я не была уверена. И дело было не только в преступнике, но и в той операции, которую перенес его сиятельство. Графу сейчас нужно постоянное сопровождение врача. Но доверять его лечащему врачу я не могла. А значит, должна была сама как можно быстрее вернуться к исполнению обязанностей его сиделки.

Да, голова еще болела, и я понимала, что в таком состоянии я не смогу выйти из дома. Но у меня не было рвоты и тошноты. И провалов в памяти, кажется, тоже. А боль в затылке была именно в том месте, куда меня ударили. Так что я надеялась, что всё обошлось без сотрясения мозга.

После обеда я, несмотря на протесты папеньки, поднялась с кровати. И, как оказалось, как раз вовремя — перед нашим домом вскоре остановился экипаж, из которого вышел князь Муромцев.

Папенька тактично вышел из гостиной, но Лида осталась тут для соблюдения правил приличия. Сестренка сидела в кресле у окна с книгой в руках, но не столько читала, сколько разглядывала гостя. Еще бы — у нас в гостях впервые был настоящий князь.

— Но можно ли вам вставать, Анна Михайловна? — спросил он после вежливого приветствия.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, если я почувствую себя дурно, то немедленно лягу в кровать. Пока же я хочу поблагодарить вас за то, что вы спасли меня. Господин пристав сказал, что именно ваше появление вспугнуло того, кто на меня напал.

Муромцев чуть смутился.

— Был рад оказаться полезным. Правда, предпочел бы, чтобы этого не потребовалось. Вам не стоило идти через парк в столь позднее время суток.

— Но как вы сами оказались там, Андрей Александрович?

А тут он смутился еще сильней.

— Я увидел в окно, что вы вышли через заднюю калитку.

— И отправились вслед за мной? — изумилась я.

Такое его участие было столь неожиданно, что я растерялась. Я уже привыкла к тому, что он либо игнорировал меня, либо стремился унизить. И перемены в его отношении казались мне удивительными.

— А что еще мне оставалось делать? — сердито спросил он. — Я не хотел, чтобы с вами что-нибудь случилось. И если у вас не хватило ума, чтобы понять, что вам не стоило выбирать этот маршрут, то я должен был сопроводить вас до дома.

Он снова был довольно груб, но в данном случае он имел на это право. Я и в самом деле повела себя неразумно.

— К сожалению, пока я выходил из дома, вы успели удалиться на большое расстояние, и я не сумел вас догнать. Равно как не сумел и задержать преступника.

— Но вы видели его? Кто это был — мужчина или женщина? — с волнением спросила я.

Ермолов сказал, что князь не разглядел нападавшего, но был шанс, что его сиятельство сможет назвать хоть какие-то приметы этого человека.

— Когда я на ваш крик выбежал на аллею, по которой вы шли, я успел заметить только то, что кто-то метнулся в кусты. Возможно, если бы я бросился следом, я смог бы его задержать. Но я не мог оставить вас.

Теперь уже покраснела и я сама. И пролепетала:

— Спасибо!

— Вам не за что меня благодарить. Я был обязан защитить вас. Ведь это случилось с вами исключительно потому, что вы взялись помогать моему дяде.

— Это еще неизвестно, — возразила я. — Может быть, в парке на меня напал грабитель.

Хотя сама я была уверена в том, что это нападение было связано с Туманскими.

— Давайте говорить откровенно, Анна Михайловна, — вздохнул он. — Вы весьма умная барышня, и наверняка у вас есть подозреваемый во всём том, что случилось с Георгием Николаевичем. Полагаю, что прежде таковым у вас был я.

— Ну что вы, ваше сиятельство! — я смутилась. — Впрочем, как бы там ни было раньше, сейчас вы доказали, что не имеете к этому отношения.

— Своей помощью вам? — хмыкнул он. — Но ведь может оказаться так, что я всего лишь пытался отвести от себя подозрения. Вы, насколько я понимаю, не видели, кто вас ударил. Это же мог быть и я сам. Сначала ударил, а потом сделал вид, что спас вас от преступника.

Да, могло быть и так. Но в таком случае он вряд ли стал бы сейчас об этом говорить.

— А когда вы вчера выходили из дома, ваше сиятельство, обратили ли вы внимание на то, кто из ваших родных там был?

Если бы в тот момент он встретил, например, на лестнице свою тетушку, то мы могли бы исключить Туманскую из числе тех, кто мог на меня напасть. Хотя если ее сообщником был Захаров, то это исключение бы ничего не дало. А вот если бы он встретил там самого доктора, то это бы точно вычеркнуло Василия Петровича из списка возможных преступников по этому делу.

Он снова покачал головой. Нет, он никого не заметил.

На пороге появился папенька и спросил, не желает ли господин князь чаю. Но на самом деле это был намек на то, что мы уже проговорили слишком долго, что в моем состоянии было нежелательным. И Муромцев намек понял, от чая отказался и откланялся, заявив, что назавтра заедет справиться о моем здоровье.

— Правильно ли я понял, Анюта, что это нападение было связано с твоей работой у Туманских? — обеспокоенно спросил отец, когда экипаж князя отъехал от крыльца, а Лида с Павлушей убежали играть во двор. — Если так, то тебе нужно от нее отказаться. Кто бы мог подумать, что в благородном семействе может твориться такое!

— Я подумаю об этом, папенька, — откликнулась я. — Но пока я не могу оставить Георгия Николаевича. Ему сейчас как никогда нужна моя помощь. Несмотря на то, что у него есть родные, он очень одинок. А в нынешней ситуации он никому в своем доме не может доверять, потому что мы