Михаил Самороков - Прокол

Вторую бутылку Цой узнал. «Амброзия». Та самая.

— А это от нас от всех. Лика сказала, что не дай бог не довезу, уроет!

— Да ты, как я посмотрю, любитель побухать по-благородному — Димка присел на диванчик и радостно потёр руки. — Я уже чёрте-сколько не напивался… Опа!

— Что — «опа»?

— Слышь, Арнольд, а я теперь и не знаю, можно мне пить? — Цой в замешательстве посмотрел на разливающего по стаканам «Амброзию» Арнольда. — Тут такая фигня понаприключалась — торба! Мне бы спросить…

— У, так спроси. Кого набрать?

— Ну, Приймака.

Арнольд тихонько присвистнул.

— Ничего себе уровень! Дима, ты во что влез?

Цой промолчал. Приймак неоднократно предупреждал его о сохранении режима секретности, а Ляпух даже наметил комплекс мероприятий со зловещим названием «Блокада». А что делать-то теперь?

— Я не могу просто так взять и позвонить полковнику Приймаку, хоть мы и знакомы лично. Ну, как лично… Я с ним дистанционно общался, по экрану. Могу попробовать набрать его третьего зама… — Арнольд подвинул к себе планшет коммуникатора, набрал комбинацию цифр и отвернул глазок камеры от импровизированного стола.

— А ты знаешь, как его зовут? — спросил Димка.

— А… — Арнольд несколько секунд ошарашено помолчал, а потом выдохнул:

— Неа. Прикинь, я и не задумывался никогда… Во засада! Полковник, и полковник. Да какая нам разница, в сущности?

На экране появилось знакомое лицо полковника.

— Здрайжлайтрищплковник! — гаркнул Арнольд. — Разрешите…

— Разрешаю. На сегодня Дима свободен, общайтесь, разрешаю усугубить. Всё равно, завтра гемосорбция и адаптационные комплексы. Дима! — Полковник строго посмотрел Димке в глаза. — Разрешаю трепаться, но без конкретики. В любом случае, господин Ставицкий косвенным образом будет причастен к некоторым…э-э-э… вопросам «Прокола», поэтому, разрешаю ввести его в курс дела. В общих чертах.

— По некоторым вопросам… прикола? — выгнул бровь Арнольд.

— Я тебе сейчас расскажу — Димка взял в руки бутылку «Амброзии», разлил по стаканам напиток и поймал завистливый взгляд полковника. — Может, присоединитесь?

— Не могу — вздохнул Приймак. — Сейчас будет совещание в высоких кругах, должен присутствовать. Но мысленно я с вами.

Полковник отключился. Друзья выпили коньяк, удовлетворённо прислушались к ощущениям, и Арнольд вновь наполнил стаканы, на этот раз совсем немного.

— Чем интересна «Амброзия», так это тем, что, абсолютно независимо от дозы, что двадцать граммов, что пятьдесят — эффект будет одинаковым. Напиться «Амброзией» не получится. Поскольку этот напиток — своего рода артефакт со своими положительными свойствами. Другими словами — биологический анаболический катализатор, сходный по действию с «Душой» и её производными. Эйфорический эффект достигается от общего улучшения состояния организма. Но! — Арнольд воздел указательный палец к потолку. — Если принимать вместе и «Амброзию» и простой алкоголь, то напиваешься в хламидомонаду. Причём, без неизбежных в этом случае последствий. Чистое опьянение без отравления. Мечта алкоголиков всего мира. Так что, напиваемся?

— Разрешили же — Цой открыл бутылку с «ерофеичем» от Никифоровича. — Предадимся же возлияниям с последующими сопутствующими пороками.

Арнольд поискал глазами пепельницу, не нашёл, и приспособил под это дело тарелку.

Димка с интересом посмотрел на коричневую пачку сигарет. Название ни о чём не сказало, а вот аромат… Вишня и ещё что-то неуловимое. Вдруг захотелось закурить. Цой вдруг понял, что до этого момента он не курил вообще, и даже не хотелось. Ну, это как раз понятно. После того, что произошло с его бедным организмом, удивляться стоило тому, что хочется дышать. А могло и перехотеться.

Димка затянулся, выдохнул дым и счастливо улыбнулся. Божественный напиток, божественный табак, отличная компания… Выбросить из головы все мысли хоть на час, и просто побалдеть…

Вломившийся в «апартаменты» Ляпух немедленно нацелил свой нос на бутылки с напитками, нюхнул, и в категорической форме потребовал налить лекарства и ему, а то он за себя не отвечает. Димка представил Арнольда и начмеда друг другу, выпили за знакомство «настойку», затем «Амброзию». Ляпух прокомментировал, что, мол, мажоры совсем о…ли, «ерофеича» «Амброзией» запивать, и тут же налил сам по-новой.

— Говорят, к нам высокие гости намылились — пробормотал Ляпух, обсасывая дольку лимона и глядя на Димку. — Говорят, по твою душу.

— По мою? — удивился Цой. — А чего это?

— Много не знаю, а скажу ещё меньше — Ляпух с видимым удовольствием понюхал пачку сигарет, сцепил на пузе руки-грабли и продолжил. — Есть подозрение, что не всё так хорошо и гладко, как мы себе думаем. Приймак — это только треть общего мнения, а мнение это, похоже, не в нашу пользу склоняется. Короче, если бы спросили меня, я бы ответил, шо надо делать ноги.

Ляпух заинтересовано посмотрел на Арнольда.

— А Вы, уважаемый, тот самый Ставицкий? «Некоторые аспекты биоценоза Зоны, как пример особенностей аномальных летальных мутаций»?

Арнольд степенно кивнул.

— Интересно, молодой человек, интересно. Не во всём соглашусь, особенно, в определении. Вы определяете биосистему Зоны как экосистему, я же уверен, что тут более уместно значение «микрокосм». И в данном…

— А я, простите, вам не мешаю? — едко осведомился Димка.

— Нисколько — невозмутимо парировал Ляпух. — Как может помешать то, чего нет?

Цой открыл рот. Потом закрыл. Ляпух весело смотрел на Димку, Арнольд же откровенно веселился.

— Ладно, Дим, перезагрузись быстрее, намахнём ещё по полтишку, и я побежал — Ляпух быстро взглянул на Арнольда, еле заметно кивнул головой, и легонько щёлкнул Цоя по лбу. — А Вас, уважаемый, я жду в биосекторе, очень хотелось бы некоторые темы провентилировать.

— Всенепременнейше, Сергей Васильевич — Арнольд был сама любезность. Аж противно.

За начмедом, тихо вздохнув пневмоприводами, закрылась дверь. Арнольд оценил количество жидкости в бутылках, и вопросительно взглянул на нахохлившегося в кресле Димку.

— Кофе будем?

— А чего ты сам себя спрашиваешь? Меня ж нет. Я ж никто, — нарочито плаксиво ответил Цой. — Мне с молоком, если есть, и три сахара.

— Сливки — Арнольд включил кухонный комбайн, и полез в холодильник.

— Все удивляются, почему я люблю растворимый кофе — Арнольд поставил чашку перед Димкой, сам устроился напротив, и плеснул немного «Амброзии» в чашку. По комнате поплыл совершенно непередаваемый аромат. — А потому, что он честнее. Вот как обычно бывает: сварил чашку кофе, ну пахнет, ну, так и недолго. А вкус всегда хуже запаха получается. А для того, чтобы более-менее и вкус и запах, столько промудохаться надо…