Зеб Шилликот - Экстерминаторы. Стальной город

На самом деле он просто места себе не находил от снедавшего его беспокойства. По лицу, заливая глаза, потек пот, вызывая невыносимый зуд под резиновой маской.

Так прошел час, длившийся, как показалось разведчику, целую вечность. Сзади, внутри паланкина, богатырским сном спал Джаг.

Вдруг дыхание тальмока заметно изменилось, стало более частым и резким. В нем послышались глухие сиплые звуки.

Одновременно Кавендишу показалось, будто по коже у него побежали мурашки. Изменился даже вкус очищенного фильтром воздуха: в нем появилась какая-то кислинка.

Разведчик моментально понял, что произошло. Газ! Они вступили в полосу газа! Кавендиш поднял руку, словно пытаясь нащупать его во влажной, неподвижной атмосфере.

Приступ страха чуть было не заставил разведчика разбудить Джага. Но хладнокровие все же вернулось к нему, а с ним и здравый смысл. Гроза была не настолько явной, чтобы бить во все колокола.

Успокоившись, Кавендиш нащупал на запястье пульс и стал подсчитывать количество ударов в минуту, пытаясь уловить малейшее изменение сердечного ритма. Он не очень-то верил в защитные свойства противогазов и с минуты на минуту ждал проявления первых признаков отравления. Но, несмотря на все его страхи, ничего не произошло. Постепенно нервное напряжение спало, и разведчик расслабился.

Тальмок сопел, как гигантские кузнечные мехи, но не замедлял ход. Его двойная дыхательная система действовала безупречно.

Настроение Кавендиша заметно улучшалось, и он завозился на пороге паланкина, устраиваясь поудобнее. Из-за косматых облаков выглянула луна и сразу же разогнала беспросветную ночную мглу. Разведчик с облегчением вздохнул: все шло своим чередом, причин для беспокойства пока не было. В голубоватом лунном свете он ясно различал детали однообразного пустынного пейзажа.

Нервная разрядка сделала свое дело: Кавендиш балансировал на грани сна и бодрствования. Свистящее дыхание тальмока укачивало, словно ровный перестук колес скорого поезда, мчащегося по бесконечно длинному перегону.

Именно эта монотонность звуков позволила разведчику различить посторонний шум…

Это было какое-то шуршание, напоминавшее возню мышей под полом, которое нес на своих легких крыльях ночной ветерок.

Сонливость Кавендиша как рукой сняло. Он подскочил на пороге паланкина и насторожился, словно гончая, почуявшая дичь. Джаг по-прежнему спал, не шелохнувшись. В любом случае, шум доносился издалека… откуда-то сзади.

Нагнувшись, разведчик посмотрел назад, на второго тальмока. Даже не зная почему, у него немедленно появилась уверенность, что возня доносится из паланкина, в который они сложили завернутые в брезент трупы.

Кавендиш почему-то подумал о Тании. Несомненно, эта чертова баба полезла среди ночи проверять, как они с Джагом упаковали жмуров! Или она боялась, что они замерзнут?

Однако очень скоро ему стала очевидна абсурдность этого предположения. Каким образом молодая женщина смогла покинуть своего тальмока и на ходу взобраться на спину другого? Для этого потребовались бы недюжинные акробатические способности, к тому же ночь не очень располагала к подобного рода упражнениям, не говоря уж о том, что маска противогаза вообще делала их почти невозможными.

— Опять налетчики! — пробормотал разведчик. — Эти проклятые мародеры снова взялись за старое, урок не пошел им впрок! На этот раз они решили действовать под покровом ночи. Ну, погодите же!

Прихватив с собой винчестер Джага, Кавендиш ловко пробрался вдоль паланкина на «корму» животного и, устроившись там с максимально возможными в данной обстановке удобствами, прицелился в паланкин тальмока, идущего вторым.

Спустя некоторое время ему показалось, что из-под брезентового полога появилась чья-то темная, коренастая фигура, искаженная перспективой.

Кавендиш затаил дыхание.

Человек на спине среднего тальмока неловко согнулся, словно солдат, преодолевающий заграждение из колючей проволоки… Это не могла быть Тания, она не вела бы себя подобным образом. Вывод напрашивался сам собой — пожаловали ночные грабители…

Разведчик прижался щекой к прикладу и положил палец на спусковой крючок винчестера. Сейчас он им покажет!

Внезапно силуэт выпрямился и, проигнорировав веревочную лестницу, висящую на боку тальмока, без малейших колебаний сиганул вниз, словно ныряльщик с вершины утеса, возвышающегося над морем!

У разведчика от удивления отвисла челюсть. Прыгнуть со спины тальмока — все равно, что броситься с крыши трехэтажного дома на землю, усеянную крупными камнями и кусками спекшегося песка. Подобный акробатический трюк имел весьма определенный финал: свернутую шею или перелом позвоночника.

Однако незнакомец поднялся на ноги после безупречного кувырка и тяжело побежал параллельно тальмокам.

Кавендиш не верил своим глазам. Это… Конечно же, виной всему — газ и его пагубные эффекты! Он отравился, он бредит!

Уверенный в том, что он стал жертвой галлюцинации, Кавендиш опустил оружие. В самом деле, не будет же он охотиться за миражом!

А темный силуэт продолжал неловко бежать на расстоянии броска камня от равномерно движущихся тальмоков. Его можно было сравнить с гориллой, тяжело шлепающей по вязкому болоту.

Но когда странная фигура начала взбираться на песчаный пригорок, ее ярко осветила выглянувшая из-за туч луна, и то, что увидел Кавендиш, утвердило его в мысли, что он спятил.

Бегущий человек был не кем иным, как одним из покойников, оставшихся без гробов!

Он скованно размахивал согнутыми в локтях руками, его голый череп поблескивал в лунном свете, а ошейник холодно вспыхивал металлическими бликами.

Когда первое потрясение прошло, разведчик зашелся нервным смехом.

— Лучше бы мне разбудить Джага, пока я еще не окончательно тронулся, — пробормотал он. — Со мной все ясно, это точно!

Виной всему, конечно же, являлась проклятая маска. Неисправный фильтр, должно быть, только частично задерживал отраву, содержащуюся в воздухе. Вполне вероятно, что Джаг тоже был уже отравлен!

Сытый по горло всеми напастями, Кавендиш швырнул винчестер в паланкин, тем не менее, посматривая краем глаза за продвижением странного создания, порожденного его отравленным мозгом.

Мертвец все еще бежал, но теперь каждое движение давалось ему все труднее и труднее, словно ему приходилось преодолевать сопротивление ржавеющих на глазах суставов. Но, несмотря на свою неловкость, он выглядел довольно устрашающе. Его налитые мышцы перекатывались под желтоватой кожей, как стальные шары. Лицо казалось искаженным гримасой бессильной ярости, готовой в любой момент выплеснуться наружу смертоносным фонтаном. Со спины тальмока он был похож на гнома, но не на сказочного добряка с улыбкой до ушей, а на мрачного, злобного карлика, снедаемого невероятной жаждой разрушения и смерти.