Андрей Белоус - Рассвет

– В данный момент оборона Ретранслятора находится в полной боевой готовности, обоснованно ожидая нашего скорого появления. Вот и пускай “помаринуются” в неведении, напряженно ожидая нападения. Находится бесконечно в этом состоянии невозможно, причем еще и невероятно утомительно, что впоследствии может привести к принятию необдуманных решений. Ну а мы тем временем, как ты сам видишь, без дела не сидим, и запас энергии будет далеко не лишним. – обрисовал ситуацию я.

Амкер заметно взбодрился, и уже несколько подрасслабившись, решил меня шутливо упрекнуть:

– А к чему тогда весь этот эпос про верблюда понадобилась?

– Да потому, что я не Ходжа Насреддин и у меня нет ответа на все вопросы, а потому, как мы Ретранслятор брать будем, пока еще ума не приложу – без тени шутливости, ответил я.

Это моментально сбило с Амкера несерьезный настрой, и я наконец смог “типа задуматься”.

К Диспетчерской около ворот мы прибыли, пожалуй раньше, чем мне хотелось. Тем не менее, удалось хоть немного отдохнуть, ведь впереди ждала нелегкая работа. Прежде всего, предстояло убрать трупы Немезийцев с пятачка перед воротами, мешавших подогнать Кар вплотную. И именно во время этого малоприятного занятия меня и осенила долгожданная идея. Впрочем, план выглядел настолько авантюрным, что казался неосуществимым даже мне самому. Вероятность успеха подобного лохотрона, на котором я собирался “прокатить” Немезийцев составляла примерно пятьдесят на пятьдесят. Однако меня что-то останавливало, хотя за неимением других предложений, подобный расклад вполне устраивал. Но при более пристальном рассмотрении выяснилось, что весь скепсис относительно этого плана имел совершенно иную основу. Принципы морали и этики попирались на грани вандализма, а элемент порядочности по отношению к врагу отсутствовал напроч. Хотя, на войне все эти понятия относятся к области лирики, и в расчет принимается лишь целесообразность в ключе сложившейся ситуации.

Тем не менее, не подавая вида, я продолжал выполнять запланированные действия, и растащив в стороны трупы Немезийцев, задом подогнал Кар к “пролазу” в воротах. Повредить аккумулятор являлось практически невыполнимой задачей, как и субстанция их наполняющая представляла собой абсолютно инертную массу. Поэтому, беспардонно я вначале пропихнул их через лаз, где они они упали в подставленную “ладошку” лопаты Тандозера, а затем один за другим скатил по отбортовке гусеницы вниз. После чего с максимальной осторожностью спустился сам. Осталось погрузить аккумуляторы по одному на каждого из уцелевших роботов, и можно приступать к их программированию.

Амкер нетерпеливо занял управление телом, и вскоре я понял причину его спешки. Оказывается, он уже обдумал предстоящую задачу, и нашел способ гарантировать проход роботов через все системы контроля. Уже уверенно ориентируясь в программировании, я только диву давался, как на уже имеющейся базе, он создавал собственную, причем, абсолютно автономную модель поведения робота. Именно “поведения”, потому как, продолжая “канать за своего”, Драндулет мог самостоятельно активизировать системы лифта и переходного шлюза, полностью блокируя возможность управлять ими с центрального сервера. Несмотря на то, что он действовал с феноменальной быстротой, это заняло больше времени, чем я планировал, к тому же оставалось определить момент отправления.

Сверившись с хронометражем, я ужаснулся. С момента нашего появления на планете прошло уже восемнадцать часов. Но в первую очередь меня интересовало, погашен ли пожар в Гараже, или же он перекинулся еще и на Склад. С другой стороны, глядишь в суматохе хотя бы одному роботу удастся проскочить незамеченным. Но гадать можно до бесконечности, а потому я решил действовать в авторитарном порядке:

– Роботам еще нужно время, чтобы до Склада добраться, так что первый пусть идет сразу, а второй сначала пару часов где-нибудь на Контейнерном складе отсидится.

Выполнив маневр разворота, оба Драндулета отправились выполнять поставленную задачу, а я, взяв контроль над телом, вновь пошел на штурм Тандозера. После чего оставалось лишь юркнуть в проделанную им пролезь, и спрыгнуть в кузов Кара. Причем, пока я пробирался по этим металлическим джунглям рукотворного происхождения, я неожиданно испытал чувство, схожее с удовольствием от создания вселенной. Своей собственной, где законы физики и динамики установлены именно тобой. Правда очень маленькой вселенной, заканчивающейся буквально за углом, а потому эта неуместная эйфория прошла так же внезапно. Тем более, если учесть, чем вскоре пришлось заниматься.

Перемещением трупов Немезийцев мне приходилось заниматься буквально вот только что, но теперь мне пришлось заняться этим вновь, но уже затаскивая их в кузов Кара. Как только я открыл задний борт, и погрузил первый, Амкер обо всем догадался. Поэтому, лишь молча наблюдал, как я заполнял трупами кузов Кара по самые борта. Закончив, я отметил, что порядком подустал и запыхался, но это воспринималось как сущий пустяк по сравнению с ноющей болью, разламывающей раненое плечо.

Как не старайся, а исключить из работы раненую руку полностью я не мог, а действие болеутоляющего, видимо, уже заканчивалось. Хотя, как вскоре выяснилось, относительно оценки сообразительности Амкера я явно погорячился. Стоило Кару, завывая от перегруза, разогнаться со своим скорбным грузом, Амкер решил самостоятельно произвести оценку происходящего.

– Для чего трупы – понятно. Кар с таким грузом наверняка запустят внутрь, только нам-то от этого, какая польза? – сформулировал он первый довод.

Я глубокомысленно молчал, ожидая, когда он сам придет к нужным выводам.

– Но, а если нам самим находиться в каре, то на водительском сиденье нас спалят даже в Камуфляже – продолжил он.

Я продолжал молчать, при этом дав ему понять, что всецело разделяю правильность хода его мыслей.

– Получается, что попасть внутрь можно только в кузове, причем укрывшись под другими телами… – Амкер шокировано замолчал, и я понял почему.

Несмотря на всю отчаянность ситуации, подобная перспектива вряд ли кому понравилась. У Амкера же произошел эмоциональный ступор, который мне пришлось наблюдать во всех нюансах, поражаясь подобной гиперчувствительности.

– Я… под трупами… не поеду! – с огромным трудом, наконец, выдавил он из себя.

Ну что ж, какие бы фобии его не преследовали, ему предстояло свыкнуться с этой мыслью. Не желая тратить силы на уговоры и увещеванья, я не смог придумать ничего лучше, как дать ему время, чтобы он смог смириться с неизбежным.

– Хотел я тебе рассказать одну историю о Троянской лошади – прерывал я молчание под пристальным вниманием Амкера.