Максим Голицын - Гладиаторы ночи

— Ну… можно попробовать, — задумчиво произнесла Кироэ. Она уже надела серебристый комбинезон из плотной ткани, с чисто женской интуицией умело справившись со всеми застежками-«молниями», натянула высокие сапожки, перепоясалась ремнем с ножнами и походной флягой и теперь небрежно поигрывала лучевиком.

— А что будет, если я нажму на эту кнопку? — с любопытством спросила она Тэша.

— Эй, поосторожнее! — в ужасе подпрыгнул Тэш. — Ты что, хочешь превратить меня в живой факел? Опусти эту штуку, слышишь?

— Он плюется огнем? — девушка с профессиональным интересом разглядывала смертоносное оружие.

— Да, — согласился Тэш, — и очень метко.

— Говорят, ты умеешь владеть такой штукой, — обратился к Тэшу астроном. — Это с ее помощью ты прикрывал нас тогда?

— Да, — отозвался Тэш, — только та была помощнее. Но, чтобы превратить человека в обугленный кусок мяса, и этой вполне достаточно.

— Тут есть еще три таких, — заметил Торран, — если ты и вправду умеешь пользоваться этим оружием, возьми одну себе. Тар-Лоо, ты когда-нибудь видел такие штуки?

— Сотни раз, — холодно ответил Тар-Лоо.

— Отлично, — весело заявил Торран, — тогда держи, приятель! И ты тоже, — он протянул Тэшу лучевик. — А эту, — он любовно подкинул на ладони смертоносную игрушку, — эту возьму я. Давайте, ребята, разберем снаряжение.

Тэш помог Торрану переложить снаряжение в рюкзаки, и они, ориентируясь по компасу, начали спускаться с холма. С каждым их шагом солнце все больше скрывала туманная дымка, и свет постепенно приобретал странноватый зеленоватый оттенок. Кустарник, окружавший лысую макушку холма, чуть ниже разрастался, приобретал чудовищные, разбухшие формы, точно страдал слоновой болезнью; огромные разлапистые листья заколыхались над их головами. Лица спутников Тэша в этом странном сумраке казались лицами мертвецов, и даже Кироэ, жизненная сила которой, казалось, била через край, сейчас напоминала бесплотную лесную фею.

Тэш шел впереди, осторожно ощупывая ногой почву при каждом шаге и поставив лучевик на боевой взвод. Тяжелый рюкзак давил ему на плечи. Каждое движение стоило ему огромного напряжения, и он понимал — долго так не продержишься.

Ведущим следовало время от времени сменяться.

— Торран, Кироэ, — негромко окликнул Тэш. Все тут же остановились. Горец и девушка подошли к нему. Тэш выбрал куст с ветками попрямей, одна из которых торчала под особенно удобным углом. Он прицелился и сказал:

— Глядите. Если хотите сфокусировать луч, сделать его поуже, чтобы им можно было резать, как ножом, нужно подкрутить вот этот винт — вперед, до упора. Потом наводите оружие на цель и нажимайте вот эту кнопку.

Из дула лучевика вырвался тонкий, словно игла, раскаленный добела луч, сырое дерево зашипело, и ветка рухнула, точно перерезанная ножом.

— Ух ты! — восхищенно улыбнулась Кироэ. Тэш опустил лучевик и уже наклонился над веткой, которую собрался превратить в удобный посох, как вдруг Куэ, хвост которого дрожал от возбуждения, воскликнул:

— Эй, постоять немного!

Тэш застыл, рука его была в нескольких сантиметрах от ветки.

— Дай мне твой штук, — сказал Куэ Торрану и, отобрав лучевик, прицелился, нажав на курок тонким черным пальчиком.

Тэш в ужасе наблюдал, как то, что он принял за отходящий от ветки тонкий прутик, скорчилось, распрямилось и снова скорчилось, выбросив из себя длинный гибкий хлыст с заостренным крючком на конце.

— Здорово, да? — весело сказал Куэ. — Этот зверь был очень похож на ветка. Очень хитрый, да? Теперь ты можешь брать эта палка. Теперь безопасно.

— Куэ, — задушевно произнес Торран, — оставь ты эту штуку себе.

— Я буду идти сбоку, да? — восхищенно завращал глазами Куэ. — Я весь буду караульный. А ты неси мой груз. Я — часовой. Я должен быть легкий.

— Сукин ты сын! — только и сказал Тэш. Он наклонился и стал обламывать мелкие ветки, на всякий случай предварительно натянув на руку перчатку.

— Ладно, — согласился Торран. — Тэш, похоже, парень прав. Сбрасывай свой рюкзак, ты, чучело.

— У себя в деревне, — гордо заявил Куэ, — я считался самый красивый. Все самки обо мне мечтали. Я не чучело. Но ты бери, бери мои вещи.

Они разложили имущество Куэ по своим рюкзакам, и Тэш вновь затянул широкие лямки. Тар-Лоо и Танг утяжелили свои рюкзаки молча. Кироэ убийственно взглянула на Куэ, но тоже ничего не сказала. Похоже, она, так же, как Тэш, втайне симпатизировала этому веселому наглецу.

— Ладно, пошли, ребята! — скомандовал Тэш. С посохом идти было легче — Тэш ощупывал почву, раздвигал ветки и уже минут через двадцать ему удалось выявить опасную яму-ловушку — под зеленым дерном неожиданно открылась пустота, и там, на дне, шевелилось что-то яркое, липкое, бахромчатое. Куэ, который, задрав хвост, кругами бегал вокруг остальной группы, взвизгнул от восторга и сунул было свой любопытный нос в яму, но Торран оттащил его, ловко схватив за пояс.

— Что же ты не усторожил, хвостатый? — спросил он с подковыркой.

Тэш вновь поглядел на компас. Им приходилось все время отклоняться от маршрута, огибать упавшие стволы, искать просветы в зарослях кустарника, сплошной стеной разросшегося между огромными стволами. Над головой с ветки на ветку перепархивали странные создания — то ли очень маленькие птицы, то ли очень большие насекомые, еще какие-то насекомые медленно сыпались с древесных крон, точно сумрачные снежные хлопья.

Зеленоватый солнечный свет струился сквозь плотно переплетенные листья и, не достигая земли, рассеивался где-то в нижних ветвях, отчего в густом подлеске царил полумрак, и Тэш, глядя на мощные, точно колонны, стволы, возносящиеся к изумрудному куполу, подумал, что больше всего этот лес напоминает храм какого-то загадочного и грозного бога. Казалось, и остальные ощущали то же самое, поскольку все двигались молча и медленно, растянувшись вереницей и ступая друг за другом след в след, отчего напоминали бредущую на богомолье к какой-то чужеземной святыне процессию паломников. Исключение составлял лишь Куэ, который мягкими прыжками носился вокруг. Периодически его гибкий хвост стремительно, точно язык хамелеона, выбрасывался куда-то в сторону и захватывал что-то, растущее в нижнем ярусе веток, нависающих над отрядом; яркий цветок, подгнивший, одуряюще пахнущий плод, а иногда даже что-то отчаянно пищащее, трепещущее.

— Куэ, прекрати, — сказал Торран, который, кажется, взял на себя роль опекуна при малолетнем озорнике. — Тебя не для того разгрузили, чтобы ты нарвался на какую-нибудь ядовитую дрянь.

— Я проверяю, что съедобно, так? — весело отозвался Куэ. — Еда — это мой любивный занятие. Как у нас говорится, «питаться славно — всем забавно».