Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Значит, вы хотите вернутся через месяц? – продолжает пророк.

- Да, думаю, что я управлюсь со своими делами.

- Вы можете мне сказать, что это за дела? - интересуется юноша с прозрачной кожей.

- У меня в городе осталась жена, - тут он спохватился и добавил то, что, как он полагал, должно было понравиться пророку: - В общем-то, можно сказать, что уже бывшая жена. Но она была беременна, и я хочу устроить её жизнь… чтобы она могла жить без меня. Я припрятал кое-что, что помогло бы ей.

- А почему вы сказали, что жена бывшая? – спрашивает пророк.

- Честно говоря… - Андрей Николаевич делает паузу. – Мне кажется, что после метемпсихоза я перестал чувствовать привязанность к ней. Она мне больше не близка.

- Так бывает, - говорит Всеблагой. – Так бывает. И тем не менее вы хотите ей помочь?

- Я должен. Я чувствую ответственность за неё и за будущего ребёнка, – отвечает бывший оперуполномоченный.

- Ответственность – великое чувство. Одно из главных, что делает человека – человеком, – произносит пророк и продолжает: – Мы будем вас ждать. Вам не только будет нужно пройти процедуры восстановления, у меня к вам будет ещё и просьба.

- Просьба? Я готов приложить усилия, Всеблагой, чтобы выполнить любые ваши пожелания, – говорит Горохов тоном спокойной, прохладной убеждённости.

- Тогда я озвучу свою просьбу по вашему возвращению, - отвечает юноша с прозрачной кожей. Но Андрей Николаевич почувствовал в его словах некоторую неуверенность и решил немного поднажать:

- Если ваше пожелание касается внешнего мира, то я уже начал бы работать над его воплощением, чтобы, когда я вернусь сюда, не начинать всё сначала.

- М-м… - кажется, пророк соглашается с его доводом. – Вы запомнили Александру, которая недавно ушла отсюда?

- Разумеется, она же вылитая Церен, только молодая.

- Да, да… - продолжает пророк. – Её нужно будет переправить на север.

- Без визы? Через болота? – уточняет Горохов.

- Без визы, через болота, - подтверждает хрупкий юноша.

- Шубу-Ухай рассказывал мне, что раньше зарабатывал этим, –вспоминает Горохов.

- Да, он этим зарабатывал. Но дело в том, что сейчас мы не можем найти его, - с сомнением произносит Всеблагой. – Шубу-Ухай пропал, как и Аяз.

- Я думаю, что знаю, где он, - прикидывает Андрей Николаевич. – Ну а если не найду, то я сам проведу Александру на север.

- Я знал, что вы мне не откажете в просьбе, - кажется, пророк заканчивает беседу. – Что ж, в таком случае я благословлю ваш отъезд, завтра вы сможете покинуть нашу обитель.

- Я не посмел бы отказать вам, Всеблагой, - говорит бывший оперуполномоченный, - хорошо, я рад, что вы мне доверились и сказали о своём пожелании уже сегодня, я приступлю к делу, как только покину обитель.

- Только прошу вас хранить в тайне наши планы и место нашей обители, слишком много у нас недоброжелателей и алчных, завидующих нашим успехам.

- Вам не о чем беспокоиться; если бы я был болтлив или неосторожен, я бы давно уже умер где-нибудь в степи. Всеблагой, теперь ваша обитель – мой дом, а ваши устремления – мои устремления.

- Я очень надеялся услышать это от вас. Пусть так и будет во имя будущего.

- Во имя будущего, - повторил Андрей Николаевич и тут же вспомнил: – Всеблагой, у меня осталась одна просьба.

- Что вам нужно? – спрашивает хрупкий юноша. Андрею Николаевичу стало казаться, что их долгий разговор утомил пророка, так как его голос стал ещё тише. А слова он начал произносить медленнее.

- У вас в арсенале я нашёл одно интересное оружие, оно древнее, но в отличном состоянии. Это оружие не для простых солдат или охранников, – Горохов не был уверен, что пророк согласится ему отдать тот автомат и поэтому добавил: – Оружие идеально подходит к спецоперациям, к ночному бою и, разумеется, к моим новым глазам. Если вы благословите, оно мне очень поможет сходить за реликтом и переправить Александру на север.

Пророк помолчал немного, видно обдумывая что-то, и потом согласился:

- Не вижу причин для отказа, я передам своё благословение начальнице охраны.

- Благодарю вас, Всеблагой, уверен, вы во мне не разочаруетесь, – заверяет его Андрей Николаевич.

Глава 30

Тьютор Всеблагого Андрей вышел в приёмную и сообщил людям, ждавшим приёма, что сегодня пророк уже никого принять не сможет.

«Видно, наговорился Всеблагой».

А вот Жанна готова была пообщаться, она дождалась Андрея Николаевича и сразу начала:

- Вас не было почти два часа, вы всё это время говорили с ним?

«… говорили с НИМ?».

Её слова полны религиозного трепета.

- Да, говорил.

- О чём?

- В основном про мой новый корпус и мои ощущения. Про глаза, про кожу. Про вас.

- Про меня? – женщина заволновалась ещё больше. Она семенит рядом с ним, на ходу сжимая и разжимая свои маленькие кулачки. – И что вы сказали ему про меня?

- Что вы очень старательная и исполнительная, при этом чуткая и тактичная, – рассказывал Горохов.

- Это очень приятно, - она расцвела.

- Да, думаю, пророк это отметил, - продолжает бывший оперуполномоченный. – Кстати, Жанна, вы не забыли – сегодня вечером, после стрельб, у нас с вами исследования… мануальные.

- Ой, - куратор улыбается и, кажется, чуточку краснеет, - я помню, помню…

Горохову даже показалось, что она, идя рядом с ним, попыталась взять его под руку, но одумалась вовремя.

- А пока пойдёмте к Масе, я хочу набрать у неё побольше патронов и взять ещё кое-что.

- А о чём вы ещё говорили со Всеблагим? – интересовалась женщина.

- О всяком, - отвечает ей Андрей Николаевич, он не хотел больше от неё это скрывать и сообщил ей: - Пророк благословил мой отъезд.

- Благословил? – Жанна знала, о чём Горохов будет говорить с пророком, но всё равно было заметно, как она расстроилась. – И когда вы уезжаете?

-