Игорь Поль - Путешествие Идиота

— «Бульдог» — «Тверди». До контакта с противником три минуты. Всем сброс контейнеров. Отход курсом тридцать. Разрешаю строй не соблюдать.

— Попадание, — снова слышится напряженный голос «Шахматиста». Еще одно облачко конфетти.

Я расталкиваю тугие облака, набирая скорость. Многометровый белый факел тянется за мной длинной тающей струной. Зубодробительная вибрация на форсаже — старик «Москито» на пределе.

«Атака противника, вектор семьдесят-пятьдесят, обнаружен захват радаром наведения, средства постановки помех задействованы», — буднично сообщает Триста двадцатый.

В ответ я перевожу виртуальный сектор газа за красную черту. Я-самолет скулю от страха. Я-пилот скриплю зубами в объятиях перегруженных гравикомпенсаторов. От перегрузок темнеет в глазах. Прозрачные индикаторные панели — словно решетки на окнах.

«Пуск ракет, две единицы, лазерная батарея в походном положении, сбрасываю имитатор…»

— При…нял… — хриплю я.

«Имитатор отошел штатно. Три тысячи… тысяча метров… пятьсот… подрыв имитатора… пуск ракет, три единицы… „Зеленый человек“ уничтожен…»

Я успеваю ощутить микросекундный полувопль-полухрип умирающего самолета. Меня словно обдает кипятком. Ракета влетает напарнику прямо в сопло, превратив машину в облако раскаленного газа. Я даже не помню как следует, как выглядел этот самый «Зеленый человек». Он из ветеранов, не успел с ним пообщаться. Так, увидел мельком во время инструктажа. Неизвестно, что заводит меня сильнее — его смерть или смерть его машины. Кто я сейчас — машина? Человек? Машина не испытывает гнева. Машина действует рационально. Машина не знает чувства мести. Я валюсь вправо, не осознавая, что делаю. Пилоны с парой «Шершней» вытряхиваются из распахнувшихся оружейных отсеков. Скорость резко падает, будто я уперся лбом в резиновые облака.

— «Черный ящик», здесь «Шахматист». Вышли из боя.

— «Черный» — «Шахматисту». Возвращайтесь. Конец связи.

«Цель ставит помехи», — докладывает Триста двадцатый. Я и сам их вижу, эти помехи. Они, словно резь в глазах, не дают рассмотреть стремительные короткокрылые силуэты в облаках.

— «Красный волк», выходи из боя! — это Йозас.

— Принял… — отвечаю я. Мои жадные растопыренные пальцы тянутся вперед, к стайке разлетающихся в стороны серебристых рыбок.

«Цель захвачена… преследую… помехи… цель потеряна… есть контакт… сближение… подрыв… цель поражена… облучение радаром наведения, пеленг шестьдесят три… рекомендации — увеличить скорость… задействую имитатор… имитатор отошел штатно… обнаружен пуск… одна единица… групповая цель, вектор двадцать-шестьдесят…»

Я втягиваю опустевшие пилоны. Скорость растет, но мне словно не хватает воздуха. Кажется, что я плетусь, как черепаха, по сантиметру в минуту. Мельтешение помех от десятка вражеских «птичек» превращает небо в тучи злобных черных мух.

«Запас имитаторов исчерпан… средства постановки помех задействованы… рекомендации — увеличить скорость…»

Сейчас я выскочу из собственной шкуры. Температура обшивки угрожающе растет. Что-то внутри меня разлетается с хрустальным звоном. Часть индикаторов перед глазами наливается оранжевым. Дикий и совершенно неэстетичный узор. И вдруг — все кончается. Я тащу за собой все еще пушистый белый хвост, но противник уже далеко внизу. Я пробкой выскакиваю из атмосферы. И навстречу мне, страхуя, летит пара «Зонтиков». Закладывают вираж над моей головой. Пристраиваются сзади и снизу. Белая точка в черноте растет. Вот она уже больше окружающей россыпи звезд. Вот она приветливо распахивает посадочный створ. Я гашу скорость. Я толстогубой рыбиной заглатываю посадочный луч. Магнитный захват касается меня, волочет к борту, проворачивая на ходу вокруг оси, словно рассматривая, и стискивает все крепче. Громадина борта снова заслоняет мир. Я втягиваюсь в ослепительное нутро.

«Пятьдесят метров… десять… пять… два… касание… посадка. Полетное задание выполнено, имеются повреждения, расход топлива — восемьдесят процентов, расход боеприпасов — сто процентов», — бормочет бортовая система.

Я глупо улыбаюсь, выныривая из железного плена. Ченг помогает мне выбраться из кабины. Придерживает на трапе. Один из техников сует мне в руку дымящуюся в ледяном воздухе ангара чашку. Я глотаю, обжигаясь, и не чувствую вкуса. Палуба под ногами подрагивает от гула механизмов. Насыщенный химией воздух кажется мне волшебным напитком. Я набираю его в себя до упора, до боли в легких, раздув ноздри, как волк. Я вернулся домой.

— Как машина? — спрашивает Ченг. Во взгляде его — затаенная тревога.

Я снова присасываюсь к горячей кружке. Молча показываю большой палец. Ченг скупо улыбается. Кажется, с облегчением. Маслопупы в грязных пурпурных жилетах подкатывают электрозаправщик. Вытягивают шланги. Механики отваливают целые пласты борта, копаются по пояс во внутренностях. Парень в красном поднимает лицевую пластину, разворачивает передвижного диагноста под распахнутыми створками оружейного отсека. Втыкает пучки проводов в черную глубину. Где-то взревывает предупреждающий баззер. Раскрашенный красными полосами «Москито» тянут к катапульте. Война идет своим чередом.

Комната для инструктажа напоминает муравейник. Хмурый Крамер сидит за своим железным столом, подперев щеки кулаками, и молча наблюдает за творящимся в отсеке бедламом.

— Я на такое не подписывался! — громко заявляет Герб. — Ладно, хрен с ним, пускай будет война. Но по всем правилам: нормальный эскорт из истребителей, подавление ПВО, обеспечение господства в воздухе. Это ж не контракт — кабала голимая! Ни тебе нормальной техники, ни боеприпасов. Тактика — отстой. Каждый вылет — как на убой.

Его высказывание комментируется согласными кивками голов. Дружные восклицания: «В точку! Дерьмо, не контракт!». Вокруг много народу собралось. И новички и ветераны. Йозас рядом со мной сидит молча. Даже безучастно. Смотрит в переборку. Привык, наверное. Или просто устал. Иногда, когда кто-то из новеньких особенно резко высказывается, Йозас кривовато усмехается. Совсем невесело. Будто знает больше всех нас.

— Полковник, мы хотим, чтобы вы потребовали от компании принятия мер для обеспечения безопасности полетов, — поднимается Борислав.

Петро переводит взгляд на него. Молчит.

— Крамер, черт подери, какого хрена вы тут из себя изображаете? — ярится Герб.

— Полковник, согласитесь, наши требования вполне разумны, — вновь говорит Борислав. — Небольшие дополнительные затраты окупятся увеличением производительности.

Крамер задумчиво кивает. Мне кажется, кивает он не потому, что согласен с Бориславом. Просто манера думать у него такая. И думает он сейчас, что с нашим стадом делать.