Владимир Яценко - Ржавая Хонда (сборник)

Первым делом – обувь! Хорошие берцы. Высокие, крепкие. На литой упругой подошве. Я таких и не видел никогда. А эти двое, что надо мной потешались, на одно лицо стали: белые, глаза выкачены и как неживые.

– Чего застыли? – весело кричу. – В коридоре гляньте, может, там ещё кто-то есть. Нам одной пары ботинок не хватает.

Ага, «глянули» они, как же… стоят статуями, не шевелятся. Только мне так даже спокойнее. Деп их разберёт, что они в коридоре будут делать. А вдруг дверь прикроют и засов на место вернут?

Обулся и даже зажмурился от удовольствия – ух, как ногам тепло и сухо! Носки и ботинки надзирателем согреты. Хорошо!

– Ты бы тоже обулся, – Каину говорю.

Не слышит он меня. Смотрит на дружинников и губами шевелит, будто разговаривает.

Тогда я сам снял со второго покойника ботинки. Потом подумал и бушлаты тоже с них поснимал. И часы. А ещё в карманах штанов пошарил. Только пусто там, ничего не было. Одну куртку на себя надел, а во вторую обувь завернул, пояса, дубинки. Хорошие вещи. Знатный обмен. Вот только бушлат тесноват, в подмышках давит, движения сковывает. Зато обувка точно по ноге! Ичиги давно нужно было выбросить. А серпа – тяжёлые и быстро тупятся. Серпа, нож и стилет против двух дубинок с поясами?

Невыгодно! В Поле без режущего пропадёшь… Не беда! Второй бушлат на что-нибудь путёвое на рынке обменяю… и тут я о платке вспомнил. Вот ведь голова садовая! Чуть было не забыл такую видную вещицу. Склонился над жмуриком, которому горло перерезал, и передумал: платок был в крови. Не просто выпачкан – залит чёрно-красной пузырящейся слизью, которая не высохнет и до третьего отбоя. Не захотелось мне пачкаться. Я же во всём чистом, новеньком.

Тогда я вместо платка посуду прихватил. Водой из кружки чашку сполоснул да на приятелей цыкнул:

– Пошли, что ли? Или тут остаётесь?

– Это что же? Выходит, мы надзирателей грохнули? – заскулил Каин. – При побеге?

– Одного прирезали, факт! – кивнул Сула. – А второго дубинкой заквасили. Валить надо. Никто не поверит, что фазан сам справился.

– Куда валить? – запричитал Каин. – Давайте посмотрим, вдруг живые они.

– Бежим к Переходу, – сказал Сула. – Больше некуда. Я слышал, его иногда включают. Если повезёт, сразу у депа на куличках окажемся.

– А что такое «переход»? – спросил я. – Нет. Я, конечно, знаю, что это когда стоишь в одном городе, а потом сразу оказываешься в другом. Но как эта штука работает?

– Это недалеко, – махнул рукой Сула. – Пошли покажу. Они нарочно тюрьму рядом со станцией сделали, чтобы зэками было легче обмениваться.

Он первым вышел из камеры.

Я, конечно, со своим узлом не замешкался. Каин зашлёпал следом…

Сперва двигались узкими ходами, потом коридоры стали шире. Сула держался уверенно, но осторожно. Задерживаясь на «перекрёстках» и перед дверьми, он подолгу прислушивался, прежде чем тронуться с места.

Дважды чудом разминулись со спешащими по своим делам людьми. Один раз долго стояли, пропуская длинную вереницу тачек с зерном. Грузчики были молчаливы и злы. Мне показалось, что кто-то из них нас заметил, но тревогу не подняли, и мы прошли дальше.

Через час с четвертью оказались в просторном помещении. Странное освещение делало лица серыми. Только я и на солнце не назвал бы своих спутников розовыми, так что, возможно, в их бледности виноваты не только светильники. Вдоль стены тянулся ряд круглых проёмов, забранных огромными, в мой рост, лепестками. Один из проёмов был открыт.

– Везёт дуракам! – с непонятной интонацией сказал Сула и побежал к открытому входу.

Я не решился отставать. Судя по шлёпанью босых ног за спиной, Каину наше общество тоже пока не надоело.

Едва мы оказались внутри, как «лепестки» дрогнули и с шорохом трущегося металла развернулись, отрезав нас от зала. Сула радостно воскликнул: «Деп подери! Работает!»

С тем же шуршанием лепестки сложились обратно. Только теперь нам открылся другой зал. Это я по противоположной стене понял: на ней была другая вязь выписана. И на фанерном щите буквы были другими.

Сула немедленно вышел, а я осторожно выглянул. Его тёмная фигура уже расплывалась на фоне ослепительного выхода. Каин нетерпеливо толкнул меня в спину, и я сделал шаг через высокий порог.

– Ты тоже ничего не почувствовал? – спросил я, крепче прижимая к груди узел.

Каин, не глядя на меня, буркнул: «Дай пройти» – и пошлёпал к выходу.

Пек пребывал в сомнениях. Единственный уцелевший из конвоя, похоже, не врал – незнакомцы оказались неподалеку весьма кстати. Жаль только, что сами «спасатели» явно чего-то недоговаривали. В каком-нибудь другом месте, более близком к цивилизации, их неловкая игра могла развлечь и позабавить. Но здесь, в глуши Поля, подобные «игры» могли иметь печальные последствия. Нужно было принимать или условия, или меры.

– Тебя что-то беспокоит, – сказала Мара, положив купцу на плечи невесомые руки. – Я же вижу. Что не так?

– Как тебе сказать? – невесело усмехнулся Пек. – Из пяти осеменителей в живых остался один. А трое разбойников не те, за кого себя выдают. Во всём остальном – полный порядок.

– Вот как? – удивилась Елена. – А мне они кажутся именно разбойниками.

Пек с заметным раздражением освободился от объятий Мары и в два шага оказался возле выхода из гостиной.

– Они утверждают, что давно знакомы, но говор у всех разный, а у того, что в лохмотьях, загар мне кажется искусственным: вокруг глаз – белая кожа, а подушечки пальцев темнее руки. Судя по останкам, разбросанным вокруг транспорта, на нас напало не меньше десятка химер. Чтобы справиться с таким противником, нужно быть ловким воином. Но лохмотья господина «Загорелые Ладони» если и были когда-то одеждой, то ещё до Упадка.

– Разбойники могли принять его в свою компанию только недавно…

– И тут же доверили вести переговоры? Назначили старшим? – Пек разгладил под поясом складки кафтана. – Странно всё это… У нас чипсы остались?

– Чипсов нет. Только сухарики с беконом.

– Дай-ка немного… – Он подождал, пока Мара отсыпала ему в стакан сушь, благодарно кивнул, закинул несколько кусочков в рот и уже невнятно продолжил: – Невероятное стечение обстоятельств: нападение стаи химер и тройка умелых бойцов неподалеку! Но даже если и так, даже если услышали шум битвы… почему не подождали, пока конвой не будет уничтожен? Я бы поверил, что они – разбойники, если бы при нашем выходе из убежища они попытались меня убить, вами развлечься, а мануфактуру отнести на брянский базар. Глупости, конечно, но они-то этого не знают!

– В благородство ты не веришь? – спросила Елена. – Просто так, по-человечески, эти люди прийти на выручку не могли?