Виталий Винтер - Багровый рассвет

– Ладно тебе. Османы из Халифата вроде бы от Острова отошли или нет? Вот тебе и результат моего пацифизма, – попытался как-то вяло оправдаться Толя.

– Ты думаешь, это из-за нашего видео, или нашего лазерного дождика? – Тимофей заразительно захохотал, сверкнув, кажется, всеми своими тридцатью двумя белоснежными зубами.

Они были уже более полугода вместе на орбите и хорошо сработались, даже если со стороны казалось, что постоянно ссорятся. Хотя это скорее было способом ментального поддержания себя в тонусе. Две полные противоположности: невысокий, темноволосый говорун Тимоха, всегда поднимавший, словно положительный заряд, настроение вокруг себя, и высокий блондин Толя: молчун и пессимист с параноидальной тягой к порядку.

– Одно другому не мешает, – поддавшись в который раз заразительному веселью напарника, ответил, усмехнувшись, Толя. – Видел, сколько в этот раз судов наскребли – глядишь, и зацепились бы десантом на берегу. Помнишь Новую Одессу? Выжги их потом, попробуй. – Внезапно, словно сжавшись и посерев, он тихо спросил: – Что там с объектами?

– Летят. Мать их за дюзу, или что там у них. Быстро, и не понятно, как летят: работы двигателей или каких-то видов излучения не заметно. На инерции разгона, похоже, двигаются. Объекты, судя по полученным данным, как-то вытянуты к носу и расширяются к корме. – И напарник ткнул пальцем в один из мониторов. – Их размер больше километра, но определить его точно пока трудно. Плюс очень плотное построение также мешает посчитать этих барашков. Но уже точно можно сказать, что их более пяти десятков. Если б не случайный снимок с орбитального телескопа, который ты нашёл со скуки, то пушной зверёк из внешней темноты «всесвиту» подкрался б незаметно.

– Ты всё ещё думаешь, что у них враждебные намерения? – спросил напарника Толя.

– С радостью бы думал иное. Но скажи мне, почему мы должны надеяться, что те, другие, и умнее, и лучше нас, а самое главное – добрее? – резонно возразил ему напарник.

– «Не суди ближнего своего по своим деяниям», – равнодушно парировал Толя.

– Да брось ты. Тогда почему они на наши сигналы не отвечают? Обиделись – сюрприз готовили, а мы их раньше времени засекли? Но меня сейчас даже не это заботит. А то, что связь с Красной Республикой пропала.

– Ну, они и раньше неразговорчивы были. Вспомни их меморандум Спасения – к ним не летать, не трогать и вообще разбираться на Земле самим. Анархисты, что с них взять, да и только.

– Ну, их можно понять. Хватит и одной загаженной и утопленной планеты, – попытался мрачновато сострить Тимофей. – Хоть бы сейчас уж успокоились, но – не можем, блин! А успокоимся, когда до конца всё развалим, что пока не развалили – как ещё что-то вообще работает?

Анатолий жадно вдохнул ртом спёртый воздух:

– Вот так и работает – фильтры нам месяц как обещают. Всё какие-то проблемы, которые сами создаём…

– Проблемы внизу, по-моему, только начинаются. И в этот раз они могут начаться здесь на орбите и спуститься вниз, где проблем и так предостаточно, – Тимофей поднял указательный палец вверх. – «На шестисотый год Ноевой жизни разверзлись все источники великой бездны и лился на Землю дождь сорок дней и сорок ночей… На пятнадцать локтей поднялась вода и покрылись горы. Лишилась жизни всякая плоть: и скоты, и звери, и все гады, ползающие по земле…» А ты тут о фильтрах!

– Давно было – неактуально! Всё уже прошло.

– Все ты о плохом да о плохом. – усмехнулся Тимоха, привыкший к резким переменам в настроении напарника. – Ты вот лучше подумай о том, что ты своим неуёмным любопытством фактически разрешил парадокс Ферми, над которым до Потопа бились тысячи учёных. Ты только представь себе, что тебе задаёт вопрос всё, – он презрительно махнул рукой куда-то вниз в сторону гравитационного колодца, – оставшееся человечество. Является ли человечество единственной технологически развитой цивилизацией во Вселенной? А ты можешь, гордо подняв голову, ответить. Нет. – Видя, что настроение напарника нисколько не улучшилось, он продолжил: – Ты же помнишь, что, с одной стороны, выдвигались многочисленные аргументы о том, что во Вселенной должно существовать значительное количество технологически развитых цивилизаций, – он горько усмехнулся и добавил: – Вроде нашей. С другой стороны – отсутствовали какие-либо наблюдения и данные, которые бы это подтверждали. Ситуация являлась парадоксальной и привела к выводу, что или наше понимание природы, или наши наблюдения неполны и ошибочны. Как сказал сам Энрико Ферми: «Ну, и где они, в таком случае?» – Он перевёл дыхание. – Вот они перед нами, и величайшая философская загадка трёх поколений решена именно нами. Ну, ладно, тобой одним при моей непосредственной помощи. Теперь-то уж наше понимание природы и всего сущего можно несравненно усовершенствовать и улучшить на благо всех живущих.

– Хватит юродствовать, – сухо перебил его Толя, – делом займись. А я с ЦУПом свяжусь.

Он, оттолкнувшись ногой от пульта, поплыл в сторону панели связи. По пути он немного задержался у центрального обзорного иллюминатора, открывавшему вид на Голубую планету.

Атмосферная видимость с их трёхсот пятидесяти километров поражала и в то же время давала отчётливо понять, что творилось внизу. Перед мысленным взором Анатолия пронеслось всё, к чему он уже успел привыкнуть, все последствия изменения профиля континентов – новые заливы на местах устьев еликих рек, исчезнувшие острова и части стран, новые проливы, соединившие когда-то разделённые моря.

…………………………………..

Наверняка ещё через пару десятков лет только немногие выжившие с затопленных территорий и стран будут помнить названия мест, где они родились и выросли. Человеческая память вещь избирательная и хитрая. Она старается защитить своего носителя – сглаживая со временем острые и болезненные углы пройденных этапов жизни.

Не двигаясь и почти не дыша, словно боясь спугнуть картины опустошения родной планеты, которые теперь, после привычных за годы вахты на низкой орбите видов северного полушария, всколыхнули в нём какое-то давно похороненное и забытое чувство щемящей тоски и безысходности. С ним он с успехом боролся все годы своей взрослой жизни.

От созерцания печальных последствий дел человеческой цивилизации его отвлёк напарник:

– Ты уже связался с центром? – всё так же неотрывно мониторя поступающие потоки информации, обратился к нему Тимофей.

– Нет! – встрепенулся Толя и, оттолкнувшись ногой от «стены», последовал к станции связи. Пристегнувшись в кресле и начав настраивать аппаратуру, он обратился к напарнику: