Евгений Горский - Некто Рвинский

– Да как вы могли подумать такое! – возмущённо зашипела дама. – Он образцовый семьянин, хотя и женат в третий раз.

Бородач, между тем, окончательно пришёл в себя.

– Минутку внимания! Сейчас мы будем выполнять упражнение, которое называется «третий глаз». Оно предназначено для раскрытия вашего сверхчувственного восприятия и интуиции. Разбейтесь на пары и закройте глаза повязками. Встаньте друг против друга на расстоянии полутора метров. Вытяните перед собой правую руку и начинайте постепенно сближаться. Нужно прикоснуться немного ниже шеи.

Мне досталась в напарники изрядно накрашенная брюнетка с большим чувственным ртом. Сделав шаг вперёд, я почувствовал, как пальцы наткнулись на что-то пухлое и влажное, и, одновременно, длинные и острые ногти поцарапали мне нос.

В разных местах зала слышались громкие возгласы. Кому-то попало пальцем в глаз, несмотря на одетую повязку, и его сразу увели. После этого решили несколько видоизменить упражнение, надо было максимально близко подойти к стене, не касаясь её. В результате, трое разбили об стену носы, а капитан ограничился шишкой на лбу.

– Андрей Георгиевич, как у вас дела с «третьим глазом», не прорезался ещё?

– Терпимо, а вот вам он бы явно не помешал.

– Да, было бы недурно, – Орлов потрогал припухлость на лбу.

– Внимание! – снова раздался голос бородача. – Сейчас мы выполним последнее на сегодня упражнение. Давайте встанем в парах мужчина – женщина, на коленях друг против друга, и положим руки на плечи. Почувствуйте, как струится энергия через ваши руки, наполняя вас блаженством и чувством любви. Вы становитесь одним целым, как между собой, так и со всей вселенной.

Положив руки на оголённые плечи брюнетки, благоухавшей немыслимо резким ароматом духов, я услышал в ответ сладострастный стон и почувствовал, как острые, словно бритва ногти впились в основание шеи. От неожиданности мои руки крепко сжали плечи женщины. Та, в ответ, ещё яростнее застонала, глубже вонзив свои коготки. Я непроизвольно вскрикнул от боли, и, поняв это по-своему, она удвоила усилия. Чувствуя, что больше не выдержу, я откинулся на спину и вздохнул с облегчением. Рядом раздалось возмущённое фырканье блондинки.

– Мужчина! Сказано было руки положить на плечи, а не на грудь. Ну, просто полное отсутствие интуиции. Где ваш «третий глаз»?

Прошло ещё некоторое время, когда прозвучала команда закончить упражнение. Некоторые лежали в обнимку на полу, видимо, чтобы лучше почувствовать единство переполнявшей их энергии. Две пары заснули сидя на коленях. Повиснув друг у друга на плечах, люди издавали басовитый храп. Проснувшись, они долго не могли понять, где находятся и удивлённо смотрели по сторонам.

Снова заговорил бородач.

– Друзья! Первый день семинара успешно пройден, но завтра будет ещё интереснее. Конечно, отдельные трудности могут, иногда, появляться на пути, но пусть они не страшат вас. Совместными усилиями мы их преодолеем, – закончил он под вялые хлопки ещё не до конца проснувшихся участников.

– Андрей Георгиевич, как вам семинар? – Орлов утомлённо вытирал лицо носовым платком, осторожно дотрагиваясь до выпуклой ссадины на лбу.

– Неплохо, Михаил Вольтович, – я посмотрел в зеркало, висящее на стене зала. Несколько свежих царапин украшали мои шею и нос.

– Пожалуй, поручик, – Орлов опасливо покосился на блондинку, – нам стоит отдохнуть. Ещё один такой день, и у меня не останется ни капли интуиции.

Пока на улице посёлка никого не было видно, народ разошёлся отдохнуть и обсудить прошедшие события семинара, мы взяли оставленные рюкзаки и торопливо направились в лес, чтобы избежать ненужных вопросов.

С нами происходили поистине удивительные вещи. Разум отказывался верить в происходящее, но реальность вынуждала меня не думать об этом, а просто действовать. Я не испытывал ни особого волнения, ни других эмоций, которые раньше непременно преследовали бы меня. Мир вокруг стал казаться каким-то несерьёзным, словно игрушечный. А может, он таковым и является? Эта мысль неприятно поразила меня. Объективность восприятия явно пошатнулась, и необычность ситуации уже перестала восприниматься, как нечто исключительное.

Дорога шла – то среди густого леса, сквозь ветви деревьев которого мелькало солнце, то выходила на открытое пространство, обдуваемое ветром. Я уже начал потихоньку дремать от убаюкивающей монотонности движения, когда неожиданный возглас капитана заставил меня сбросить сонное оцепенение.

За поворотом появилась поляна, на которой стояли передвижные вагончики, и расположился целый ряд автомобилей, возвышались постройки непонятного назначения. Вокруг суетилось большое количество странно одетых людей.

Пересекая открытое пространство, мы прошли уже половину пути, когда к капитану подбежал длинноволосый молодой человек.

– Вы кто такие?

Вокруг началась суматоха, стали подходить старомодно одетые люди, словно сошедшие с экрана кинофильма. Они стояли, с улыбкой разглядывая нас, пока не появился важный господин в тёмных очках, и окружающие расступились, пропуская его.

– Каллиянов Эд Маратович.

– Орлов Михаил Вольтович.

– У нас нет по сценарию такого эпизода, как вы здесь оказались? – возмущённо сказал господин.

– Мы просто проходили мимо.

Господин недоумённо посмотрел на откровенно хихикающих девиц. Тут он, видимо, что-то сообразил и широко улыбнулся.

– Как же я сразу не догадался. Зная ваше умение менять внешность при работе над ролью, надо было сразу догадаться. Вот, что значит талант! Друзья, поприветствуем Михаила!

Среди собравшихся людей раздались аплодисменты.

– Сразу виден почерк мастера, как он лихо вписался в эпизод, импровизирует на ходу, – уважительно сказал господин. – Слышал о вашей методике и, действительно, впечатляет. Ладно, давайте пройдём в помещение, пора обедать.

Капитан незаметно подмигнул мне, приглашая следовать за ним. Подобный поворот событий показался, хотя и не совсем логичным, но особого удивления уже не вызывал. В конце концов, какая разница за кого нас принимают. Признаться, меня это даже обрадовало.

Эд Маратович занимал отдельный шатёр, украшенный коврами с загадочными рисунками. В центре находилась большая надувная кровать, а на стенах висели картины с непонятными изображениями в духе сюрреализма.

– Господа, я привык сидеть по-восточному, – Каллиянов опустился на роскошный персидский ковёр, скрестив по-турецки ноги. – Присаживайтесь.

Появился молодой человек с большим блюдом, от которого шёл аппетитный запах. Торжественно ступая, он медленно поставил его перед нами.