Так себе рабыня - Яна Каляева

В этом был резон, но что-то здесь не сходилось. Не то чтобы у меня было много опыта с аномальными тварями, но этот щенок… он не выглядел уменьшенной копией горгона, даже с поправкой на универсальные для всех живых созданий атрибуты детства. Отчасти он напоминал… просто собаку. Настоящую собаку. Глаза странные, но их совершенно определенно два. А у горгона был один, посередине шипастого лба, то есть наверняка так и было задумано.

Я оглядела расщелину, где гóргон — или это была горгóна? — пытался спрятать щенка. В углу песок был темнее обычного… похоже, влажный.

— Скажи-ка, Юсуф, твари из этой аномалии нуждаются в воде?

— Твари Стеклянного ада? Едва ли. Здесь и воды-то почти нет. Разве что…

— Разве что в зыбучих песках, или рядом с ними?

Не дожидаясь ответа, я метнулась к «Рыси» за флягой, налила немного драгоценной воды в ладонь и протянула щенку. Тот глянул на меня влажными желтыми глазами и потянулся к моей руке теплым шершавым языком.

Принцесса посмотрел на меня, скривил красиво очерченные губы и негромко сказал:

— Замуж тебе надо, лалла.

Забавно, раньше Юсуф так меня не называл, хотя почти все местные обращались к иностранкам так. Это значило что-то вроде «почтенная женщина».

— Спасибо за тактичный и своевременный совет, но замужем я уже побывала. Мало никому не показалось, — я встала и взяла щенка на руки. — Едем, а то темнеть начнет скоро. Принцесса, садись к Тарику, по обычному песку «Волкодав» вас вывезет. А эту тварь я никому не отдам.

И что-то в моем голосе прорезалось такое… в общем, спорить никто не стал.

— Великолепный экземпляр щенка горгона, — щебетал лекарь, тот самый, который лечил меня от солнечных ожогов, а потом укреплял кожу. — Полукровки, разумеется… Несколько ранений и общее истощение, совмещенное с обезвоживанием.

Лекарь щупал мою собаку, лежащую на смотровом столе. От его неосторожного движения щенок жалобно заскулил. Я машинально погладила его по холке: потерпи, родной, так надо.

— Вы сможете его выходить? Поставить на ноги… то есть на лапы?

Лекарь почесал лысую голову под феской:

— Тебе исключительно повезло, лалла. Выходить горгона-метиса — работа непростая, но я способен с ней справиться…

Лекарь вел прием в шатре на прилегающей к рынку улице Шу-Каима. Шатер — это вечно пыльная плотная ткань, натянутая на жерди из высушенной пальмы. Вместо дверей — разрез, который хозяин завязывает, когда хочет уединения.

Улицы в Шу-Каиме не мостили, вместо твердого покрытия между шатрами и редкими каменными домами пролегали утоптанные тропы. Вдоль троп располагались торговые ряды, если это слово применимо к кускам ткани, расстеленным прямо на земле. На них раскладывали товары: майки с принтами, ампулы с мутными жидкостями, патроны, запчасти. Цену никто не писал, ее называл торговец, глядя тебе в глаза.

Шу-Каим жил сталкерами и для сталкеров. Местные говорили на смеси авалонского, русского, галльского, нуэво латино и еще черт знает какого, некоторые перемежали слова мертвых языков уручьими ругательствами. Что характерно, в Стеклянный ад местные сами не ходили, предпочитая наживаться на пришлых дураках, которые искали там счастья. Несмотря на атмосферу яркой нищеты, деньги здесь водились. Сталкеры, вернувшиеся из Ас-Сараб с трофеями, не жалели дирхамов на хороший ночлег, горячую еду и сомнительные развлечения. Да и обязательный минимум для выхода в пустыню — вода, электричество, защитные очки — влетал в деньгу. Единственное, что здесь было бесплатно — жара и песок. И еще, пожалуй, сдохнуть можно бесплатно, эта опция доступна каждому.

— Для исцеления животное придется оставить здесь на неделю, — важно изрек лекарь. — Его лечение стоит пятьдесят дирхамов. Но для прекрасной и отважной лаллы я сделаю хорошую скидку — тридцать пять дирхамов.

О, как раз столько у меня есть! Хоть я этого и не ожидала, Тарик вчера отдал мне треть суммы, вырученной за продажу фрагментов кусайр, вывезенных на «Волкодаве» — только эта часть нашей добычи и уцелела. «Я, в отличие от некоторых, слово свое держу и добычу делю на всех врот», процедил урук.

Удачно, что лечение щенка обходится мне недорого!

Хотя… что-то уж слишком недорого. Это подозрительно. Если в Шу-Каиме при совершении сделки тебя не пытаются ободрать как липку — возможно, ты чего-то не знаешь, и товар тут на самом деле — ты.

Зачесалась коленка. Я глянула на нее и тихо выругалась — кожа наливалась уже знакомой краснотой. Этот лекарь обещал, что его защита от солнца будет действовать минимум год! А прошло около недели.

Лекарь принялся заворачивать животное в не особенно чистый коврик. Щенок притих, не сводя с меня доверчивого взгляда.

Я быстро оценила обстановку: лекарь — довольно хилый мужик, судя по ауре, пустоцвет. В шатре мы вдвоем, хотя, конечно, никакой реальной изоляции нет, одна видимость. Слышно, как на улице ревет ишак, бодро переругиваются заезжие уруки — «сам хлебало завали, ублюдок!» — и шипит масло на сковороде в соседней харчевне. Да, если жучила позовет на помощь, услышит весь Шу-Каим. Но это не повод терпеть то, что он тут устраивает!

Понятно, у сталкеров судьба такая — за все платить втридорога; но все-таки надо получать именно то, за что заплачено! Я шагнула к лекарю и ударила его ступней в голень, рассчитав, чтобы упал он в сторону от кушетки, на которой лежал мой щенок. Магрибинец взвыл, но как будто для порядка — не особенно громко и без удивления. Я аккуратно пнула его пару раз по ребрам — не сильно, просто чтобы обозначить позиции — и уселась ему на грудь, бедрами прижав руки к корпусу. Дружелюбно улыбнулась и обхватила пальцами его рельефный выступающий кадык.

Вот теперь можно начинать переговоры.

— Ну, рассказывай, что ты на самом деле собираешься делать с моим щенком. Вернее, собирался.

— В тебя дух пустыни вселился, лалла? — Лекарь старательно изображал негодование. — Сейчас же прекрати буянить и отпусти меня, или