Воительница - Елена Александровна Тимофеева

У подножия статуи был сооружён массивный каменный жертвенник, пятна засохшей крови темнели на нём, и воительница ощутила нестерпимое желание поскорее уйти отсюда, подняться из этого подземелья к свету. Она нашла взглядом каменные ступени и стала медленно подниматься вверх. Арефа догнал её, взял за руку и помог выйти. Юноша прожил с Арий Конрадом всю жизнь, с рождения, и ничто не смущало его в этих отшельничьих покоях, а у Демиры всё увиденное вызывало смятение. Когда они вышли из каменных чертогов, её ещё долго сотрясала внутренняя дрожь.

– Улететь бы птицей, – тихо молвила Демира, глядя в серую прозрачность осеннего неба.

– Твой конь пасётся по ту сторону горы, – отозвался Арефа, – ты можешь уехать, когда захочешь.

– Завтра, с первым лучом рассвета, – решила она.

Юноша смотрел на неё, и печаль таилась в его взгляде.

– Далёк твой путь? – с усилием спросил он.

– О да, – взгляд Демиры, устремлённый вдаль, был отрешён и холоден, – я пересеку Киммерию и двинусь на Север. Там я найду своё королевство. Я верю, что где-то оно есть – моё королевство.

– А король? – голос Арефы звучал совсем безжизненно.

Демира повернулась, смерила его тяжёлым взглядом и уголки её красивых, чуть полноватых губ приподнялись в презрительной полуулыбке.

– Зачем король, Арефа? Я буду королевой, а не забавой короля.

– Дух твой твёрд, взгляд ясен, руки ловки, ноги быстры, ум остр – ты будешь королевой, – заключил ученик магистра.

– Не возьму тебя с собой, – отрубила Демира, – не люблю рабов.

Арефа молчал, глядя, как танцует ветер в опавших листьях.

– В хрустальном шаре ты видишь этот мир, – напомнила воительница, – у каждого свой путь. Служи магистру, и, возможно, он поделится с тобой секретом бессмертия.

В глазах юноши сверкнул странный огонёк, губы дрогнули, но он не произнёс ни слова. Демира подошла ближе и положила ему на плечо руку. Взгляд её потеплел.

– Ты заботился обо мне. Я буду помнить.

– И я тебя никогда не забуду, – эхом отозвался Арефа.

Когда совсем стемнело, они разожгли костёр и пекли на огне лесные яблоки, нанизав их на тонкие прутики. Луна пошла на убыль и смотрела на них из-за облаков хитро прищуренным оком. Воздух, наполненный полынной горечью, запахом прелой травы, ещё хранил тепло осеннего дня, дурманил, кружил голову. Тихо потрескивали янтарные уголья, и далеко за лесом, в болоте, заросшем осокой, тоскливо кричала выпь.

Демира сидела близко к костру, натянув на голые колени рубаху и обхватив их руками. Отблески пламени бросали золотые тени на её задумчивое лицо. Тяжёлые косы чёрными змеями спускались по спине, поблёскивая золотыми искорками в свете костра. В них девушка вплела маленькие жёлтые цветочки, что цветут в лесу до поздней осени – их бережно собрал для неё днём Арефа.

Они молчали. Магия ночного леса была так сильна, и единение с природой было настолько тесным, что вмешаться живым словом – значило сломать хрупкую гармонию.

В небе трижды ухнул филин, и эхо зловещим многоголосьем повторило его полночный клич. И едва стихли последние отзвуки, как приглушённый опавшей листвой, послышался топот копыт, и из леса на полном скаку вылетела чёрная, словно из царства мрачного Аида, лошадь. Её длинная грива, встрёпанная ветром, искрилась, точно наэлектризованная молнией, глаза полыхали красным пламенем, а копыта – прежде Демира не видела ничего подобного – были золотыми.

Верховой в чёрном плаще осадил коня перед самым костром так резко, что тот взвился на дыбы, показав всю силу и грацию неукротимого животного. Всадник сбросил капюшон – и Демира узнала магистра Ордена Сов Арий Конрада.

– О, ты совсем оправилась, – голос колдуна звучал глухо, словно тело его уже перенеслось сюда, а сознание ещё находилось там, на вершине Кулаберга, – когда отправишься в путь?

– На рассвете, – ответила Демира.

– Хватит ли тебе сил? – глаза цвета расплавленного олова смотрят на неё в упор.

– Да, – последовал решительный ответ.

Арий Конрад медленно повернул голову, оглядел ночной лес, словно раздумывая о чём-то, потом властно крикнул:

– Карфакс!

Вдалеке послышалось знакомое ржание, топот копыт, и к пещере прискакал палевый жеребец Демиры, стройный, сильный, быстрый, как ветер.

– Карфакс! Мой верный! Мой славный! – Демира подошла к коню, похлопала по боку, погладила. Жеребец всхрапнул, потянулся к хозяйке, ткнулся бархатной мордой в плечо.

– Довольно нежностей! – одёрнул её Арий Конрад. – У нас мало времени. Пока ночь не повернула на день, нужно доехать до священного источника и искупаться в его водах. Это вернёт тебе силы. Едем.

Демира не спорила. Привычным движением вскочила на спину неосёдланного коня, в раненом боку кольнуло болью, и девушка закусила губы, сдерживая стон.

– Вперёд, Карфакс! – и палевый послушно поскакал вслед за чёрным конём магистра.

Они пересекли лес в полном молчании. Потом пошли скалы – в свете убывающей луны они казались голубыми. Узкая лесная тропа – двоим не разъехаться – в этом месте ещё более сужалась, делала крутой поворот, и конь на полном скаку выносил всадника на берег небольшого лесного озера. Неукротимый водопад обрушивался в него с отвесной скалы. Внизу в скале вода промыла грот, и пенный поток падал перед ним отвесной стеной, а сбоку, разбиваясь о камень, ронял воду легко и мягко.

Всадники спешились, отвели коней на поляну, оставив щипать последнюю желтеющую траву, и вернулись к озеру. Демира сняла высокие кожаные сапоги, ступила в воду. Ступни обожгло холодом – до чего студёная, но девушка даже не поморщилась.

Арий Конрад стоял на мокром песке, откинув капюшон чёрного плаща и скрестив на груди руки.

– Разденься, – велел он низким приглушённым голосом, – расплети косы и сними повязки. Целебные воды источника, что бьёт из этой скалы, залечат раны и дадут твоему телу силу и твёрдость этих камней, мудрость и мягкость этого озера, чистоту этого ветра.

Демира миг поколебалась, но взгляд магистра был настолько бесстрастен, что она отбросила смущение, стянула через голову полотняную рубаху и принялась снимать повязки. Раны затянулись и заживали быстро, прежняя сила возвращалась в тело.

В озере купалась луна, пересекая его серебряной дорожкой. Демира прошла по отмели к гроту, на ходу проворно расплетая косы. Тряхнула волосами, расправляя их, и на одном дыхании шагнула под холодный поток. Дух перехватило, девушка встрепенулась всем телом, и тот час же ей стало жарко, кровь