Игорь Кощиенко - Мятежные системы

— Дело в том, господин офицер, что я сам до недавнего времени служил во флоте и прекрасно знаком с образом мышления моих бывших коллег.

— То есть, вы дезертировали?

— Совершенно верно. Я дезертир. Но на этот шаг меня вынудили веские причины.

— И что же это за причины, позвольте узнать? — Эшли быстро допил кофе и поставил пустую чашку с блюдцем на рядом стоящий столик.

— Репрессии, начатые эфором БН Иволой. Он устранил моего отца — маршала Канадинса. Если вы не знаете, кто мой отец, я вам поясню: он был влиятельным текронтом и представлял опасность для клики Иволы. Я много общался с ним и однажды он меня предупредил, что если с ним что-то случится, я должен найти для моей сестры безопасное место. К несчастью, в Империи Нишитуры, где Ивола всесилен, такого безопасного места просто не существует. Вместе с тем, я прекрасно уяснил, что когда идет охота на неугодных, летят головы не только опальных текронтов и иных аристократов, но и их ближайшего окружения и членов их семей. Все это вынудило меня искать спасения в вашей державе. Я намерен просить политического убежища.

— Ну что ж, господин Канадинс, — Эшли встал и прошелся по каюте одновременно обдумывая рассказ владельца яхты и то, какой интерес он представил бы для разведки флота. — Если все, что вы мне сказали, подтвердится — вы получите политическое убежище. У нас существует подобная практика. Меня интересует еще вот что: в каком чине вы покинули нишитурский флот?

— Капитан третьего ранга.

— Ваша должность?

— Командир фрегата.

— Соединение?

— Самый отдельный дивизион фрегатов, пятнадцатый флот.

— Хорошо, — Эшли ненадолго над чем-то задумался, — а пока я вас покину.

Новоземлянин вышел из каюты справиться о результатах досмотра. Уже через три-четыре минуты он вернулся.

— Все в порядке. Позвольте еще один вопрос.

— Да, конечно, — ответила Алиса.

— Вы везете с собой деньги и ценности?

— Всего лишь несколько бриллиантовых колье, кольца и около трехсот тысяч нишитурских кредитов.

— Хм... — на мгновенье на лице офицера возникли удивление и растерянность. — Ваши слова, юная леди, подтверждают, что вы аристократка и дочь текронта. Вы с такой легкостью говорили о трехстах тысячах, словно это сущий пустяк. Для меня такая сумма составляет жалование за девять лет. Деньги вы сможете поменять по курсу в первом же банке, а вот с драгоценностями... Ими займутся контрразведчики, после чего их вам вернут.

— Позвольте теперь мне задать вопрос, господин офицер, — обратился Кай.

— Слушаю вас.

— Куда сейчас направимся?

— В систему Паракон.

— Далеко до нее?

— Около семнадцати парсеков.

— У нас проблема, господин офицер, боюсь, что активного вещества у моей яхты не хватит на такое расстояние. Если возможно, не могли бы направиться к какой-нибудь системе поближе?

— Это исключено.

— Что ж, тогда, может быть, у вас найдется топливо для нас? Мы оплатим. Или разрешите состыковать яхту и ваш корвет.

Эшли потер гладковыбритый подбородок.

— Состыковаться с вами запрещено уставом, а вот с топливом — не вижу проблемы. У нас этого добра хватит на целый месяц.

В течение второй недели инструкторам удалось добиться от рекрутов приемлемых результатов в обращении со стэнксом. Три последующие недели представляли собой бесконечные марш-броски в полной амуниции, ночные тревоги, ночные и дневные стрельбы, рытье траншей, строительство блиндажей и окапывание бронетехники. Бывали дни, когда рекруты с самого утра прибывали на стрельбище и выстреливали до полусотни магазинов, швыряли учебные гранаты. Иногда инструкторы заставляли окапываться по времени, а те, кто не успевал вложиться в норматив, зарабатывали штрафные часы строевой подготовки после отбоя. Однажды в их ряды попал Мэк. Когда весь лагерь уже смотрел сны, он и еще несколько неудачников вышагивали перед Сэгом на плацу. Судя по огромному количеству таких групп штрафников, находящихся в это время на плацу, подобная практика в лагере была широко распространена. Мэку с лихвой хватило одного занятия, чтобы в дальнейшем все нормативы учебной программы выполнялись им в срок.

В лагере не было выходных, лишь бесконечная монотонность тренировок. Но и скучать не приходилось, инструкторы зорко следили, чтобы будущие легионеры были всегда озадачены.

В последний день пятой недели, который в нормальной жизни именовался воскресеньем, сержант Сэг вместо обычного марш-броска на дальнее стрельбище, построил манипул и подозвал к себе монитора.

— Выдели девять человек, — приказал он Хатану, — ты пойдешь старшим. Вас отвезут в космопорт, где вы до ужина будете разгружать прибывший транспорт.

Хатан прошелся вдоль строя и встретился взглядом с Мэком. Тот подмигнул. Монитор остановился возле третьего отряда и назначил рабочую команду.

— Мэк, Оберкромб, Хаяд, Стук, Нор, Джавандесора, Фрег, Грин, Булахет. Выйти из строя.

Сэг приценился к выбору монитора, но не стал придираться.

— Отправляйтесь к штабу батальона, там вас будет ждать гравитолет, — направил он.

— Кру-ГОМ! Бегом-АРШ! — раздались команды Хатана.

У штаба уже стояла группа воздушных машин. Сюда прибывали рабочие команды из других подразделений.

Люди Хатана первыми заняли свободный гравитолет и смогли расположиться более-менее с удобствами. Вскоре в него набились еще две команды.

Смена обстановки и почти часовая поездка гравитолетом воспринимались рекрутами как отдых. Если не в физическом, то в психологическом плане. Хотя они отправлялись на работы, все же мысль о том, что они покидают лагерь, что рядом не будет стоять инструктор, многим согревала сердце. И они не обманулись в ожиданиях. Возле гигантского транспорта, где их высадили, стояла всего горстка солдат БН, которые должны бели следить за общим порядком. Все остальные были вольнонаемными портовыми рабочими. Рекруты были предоставлены сами себе и могли особо не напрягаться.

Работа предстояла нелегкая: надо было вручную нагрузить бесчисленные штабеля ящиков из трюма транспортного корабля в подогнанные к его рампам грузовые гравитолеты. Все портовые краны и роботы— погрузчики были задействованы на других транспортниках, а доставленные этим кораблем грузы требовались на Уль-Тии срочно. Оценив весь объем предстоящего, Хатан грязно выматерился на Сэга за то, что он приказал выделить не десять, а девять рядовых. Работать придется попарно, а если Хатан будет просто руководить, один из его команды останется не у дел. Это будет, конечно же, замечено солдатами и тогда начнутся неприятности.