Дэниел Моран - Большие гонки
- Это просто замечательно! - громко восхитилась Мелисса Дюбуа.
Трент обворожительно улыбнулся в ответ:
- Вы полагаете?
После чего отвернулся и постарался заснуть. Удалось. Он так устал за эти дни и столько наделал глупостей!
Тысячу лет спустя, а может, немного позже, в Неразрывных временах восторжествовала вторая общемировая религия, зерна которой были заложены в Библии Исхода. Дети и взрослые, люди и все иные разумные существа, обитатели десятков миллионов миров, зачитывались воспоминаниями Мелиссы Дюбуа о ее первой встрече с Трентом.
По своим личным качествам Трент был вполне достоин Мохаммеда Венса, который столько лет гонялся за ним, правда, за одним исключением - вор был куда моложе своего противника. Когда я в первый раз встретилась с беглецом, это был бойкий молодой человек, импровизировавший на ходу, болтавший всякие глупости. В нем не было ничего от того человека, каким он стал годы спустя, когда мне посчастливилось вновь встретиться с ним. И неудивительно! Он, всю жизнь спасавшийся от нас, созревал куда быстрее, чем любой добропорядочный гений. На его долю выпало множество страданий, от которых незаурядному человеку не избавиться никогда. С ними можно мириться, бороться, их можно преодолевать - здесь уместно любое слово. Однако Трент куда острее и скоротечнее переживал душевную боль. Может, менее глубоко, но таковы обстоятельства. Ему приходилось взрослеть на бегу.
К сожалению, в ту пору мне не было известно значение слова «смирение». Я считала себя одним из лучших сотрудников МС и гордилась этим.
До встречи в Трентом я никогда не знала неудач.
Из воспоминаний Мелиссы Дюбуа,
офицера элиты Корпуса миротворцев,
вошедших в Библию Исхода
ъТрент проснулся спустя два часа, когда исчезла сила тяжести. Он как будто завис над креслом, однако захваты мягко удерживали его на прежнем месте. В салоне было тихо, свет притушен. Прозрачная переборка, до сих пор разделявшая сиденья, казалось, исчезла. Теперь на ее месте светилось голографическое изображение свободного пространства, заполненного голубоватыми, золотистыми и белыми звездочками, излучающими ровный, немигающий свет.
Миротворцы в большинстве своем спали. Немногие бодрствующие просматривали какие-то материалы с помощью «глазков». Страницы странным образом высвечивались перед глазами, навевая мысль о некоем колдовском ритуале, вызывающем к жизни сияющие в воздухе письмена. Другие неотрывно рассматривали открывшуюся перед ними космическую даль, словно соизмеряя с ней свои помыслы и надежды.
Первым делом Трент просмотрел сообщения, которые прошли через виртуальное пространство за последние два часа. За это время на «Новостном канале» не появилось ничего нового. Только «Электроник Тайме» добавила масла в огонь, сообщив, что по непроверенным, но вполне достоверным слухам Эмиль Гарон был убит своим сослуживцем, также сотрудником какого-то элитного подразделения. Электронная газета ничего не утверждала, но в материале было прямо указано, что до сих пор не было случая, чтобы элитники гибли во время выполнения служебного задания.
Мелисса открыла глаза, засмотрелась на панораму космического пространства и не удержалась, чтобы не поделиться с соседом:
- Какая красота!
Трент в ответ кивнул, потом после паузы добавил:
- Да, потрясающе!
Он бросил на нее взгляд и тут же понял, что ничего на свете он не желает больше, чем лечь с этой женщину в постель. Он даже не очень удивился, испытав подобный прилив страсти.
- Когда я была маленькой, - призналась Мелисса, - я мечтала стать астрономом. Мы жили тогда на внешней стороне Луны, в кратере Циолковского. Там есть такой городок Звездоград, или, по-вашему, Стар-сити. Родители одобряли мое увлечение, они купили мне телескоп, и я изучала небо, часами просиживая на балконе. Папа говорил, что Луна - это лучшее место для изучения звезд. - Она вздохнула. - К сожалению, с астрономией у меня не сложилось. То ли способностей не хватило, то ли усидчивости. А может, из-за родителей. Мой папа служил в элитных частях. После того как пришло извещение о гибели брата, он мечтал, чтобы я продолжила его дело. - Она мечтательно улыбнулась. - Вы слышите меня? А вы кем хотели стать, когда были маленьким?
Трент задумался, можно ли использовать в ответе вызывающее самые различные ассоциации словосочетание «Игрок в сети». С точки зрения девочки, чей папа служил в элитных частях, в этом, безусловно, было что-то скверное, полукриминальное. Поэтому он решил приземлить детскую мечту, введя ее в общепринятые рамки.
- Я хотел стать вебтанцором. А вы теперь не жалеете, что с астрономией не получилось?
- Представьте себе, нет. А вы?
- Не знаю, - искренне признался Трент. - Вроде бы и мечта осуществилась, но все равно я чувствую себя кем-то вроде клоуна. Вы никогда не хотели стать клоуном в цирке?
На лице Мелиссы появилось изумление. Она часто заморгала, потом рассмеялась:
- Нет. Но когда меня в первый раз привели в цирк, знаете, кем я захотела стать? - Без всякой паузы, она тут же выложила свою тайну: - Воздушной гимнасткой, которая выделывала всякие сальто-мортале на трапеции под куполом. Потом она прыгала вниз головой, и ее ловил красивый молодой парень. Мне тогда было двенадцать лет. - Она искоса и откровенно кокетливо взглянула на Трента. - А когда вам исполнилось двенадцать, кем вы хотели стать?
- Тринадцать, - уточнил Трент.
- Почему тринадцать?
- Это было самое радостное для меня время. Веселее не было.
- Неужели? И как вы провели детство - ведь вы же американец. Наверное, вас учили ненавидеть нас?
- Учили? Нет, этому нас не учили! Казалось, до нее так и не дошел смысл, вложенный Трентом в эту фразу.
- Где вы росли? - продолжала расспрашивать Мелисса.
- В Нью-Йорке. Неподалеку от Столичного города. Потом я оказался в офисе Генерального секретаря.
- И чем закончилось ваше детство? - не отставала мадемуазель Дюбуа.
Последний вопрос вконец озадачил Трента - неужели она настолько непроходимо глупа?!
- Я попал в дурную компанию, - ответил он. - Там меня растлили.
Мелисса на мгновение задумалась.
- Вы, вероятно, имеете в виду «лишили средств к существованию»[9]?
- Точно, - кивнул Трент, - и это тоже. Расскажите мне лучше еще что-нибудь о ваших детских годах. Мне никогда не приходилось бывать во Франции.
- Что-то вы стали исключительно вежливы.
- Нет, серьезно, я люблю слушать истории о счастливом детстве.
Мелисса недоверчиво посмотрела на него, глаза их встретились.