Чтец Горизонтов - Велесогор Волх
Ладожский Торг – Гул, Смех да Диковинка
Солнце в Ладогу вставало не спеша, золотя маковки теремов да тын дубовый. Воздух пах дымком, дёгтем свежим да сдобой – с утра пораньше печи в харчевнях разгорались. Наши герои проснулись отдохнувшими, как младенцы. Тела гудеть перестали, души оттаяли. Только в глазах у Артёма глубинка какая‑то засела, а у Лизы – озорной огонёк вернулся.
Макс (потягиваясь так, что кости затрещали):
– Ух! Баня – святое дело! Чуть не упрел вчера, зато нынче – хоть медведя вали! Куда податься?
Лиза (уже умытая, косу заплетает):
– На торг! На торг, Макс! Там же всё! И посмотреть, и послушать, и… может, пряничков медовых купим?
Артём (смотрит в окошко, улыбается тихо):
– Ага. Торг… Сердце города. Князь монет на отдых дал, слава ему. Пойдём. Надышимся явью после той… тьмы.
Торговая площадь гудела, как растревоженный улей. Телеги скрипели, лошади ржали, куры под ногами метались. Лавки да шалаши – ряд к ряду! И запахи! Дымные (от жаровен с шашлычком из дичины), сладкие (мёд, ягоды сушёные, пряники), едкие (кожа, дёготь), пряные (травы коробейников). Голоса перекрывали друг друга:
– Свежую стерлядку! С озера! Прямо в сети плескалась!
– Горшки! Миски! Ковши небьющиеся! Гончар Добродел – лучший в округе!
– Соль илецкая! Бела, чиста, как девичья слеза! Не то что ваша болотная!
– Веники банные! Берёзовые, дубовые, с можжевельником для крепости духа!
Наши герои затерялись в толпе, глаза разбегались. Говорили они уже вроде по‑местному, но срывалось.
Лиза (тыча пальцем в лоток с бисером):
– Ой, смотрите, какие крафтовые бусины! Настоящий хендмейд!
Торговка‑поладница (румяная, в пёстром платке, зорко):
– Чего‑чего, милачка? Крафтовые? Хендмейд? – Задумалась, потом махнула рукой. – А, знать, с дальних краёв речь ведёшь! Бусины – да! Сама нанизывала! Из ракушек да камешков цветных! Для красы девичьей! Поладья я! Со всем лад найду! Поладьешься? – Подмигнула.
Макс (фыркнул):
– Ладно уж, «поладьешься»… Круто у тебя, тётенька! Берём нитку синих, для Лизы! – Достаёт мелкую монетку.
Поладья (ловко берёт монетку, зубами пробует на зуб):
– Ох, гостюшки дорогие! Ладненько! Носи на здоровье! Чтобы парень ладен был! – Рассмеялась.
Подошли к кузнецу. Мужик, косая сажень в плечах, лицо в саже, руки как клещи. На прилавке ножи, топорики, серпы, блестящие на солнце.
Кузнец имени Кряж (басит, стуча молотом по наковальне для солидности):
– Подходи, не робей! Железо не проржавеет, пока Кряж жив! Чего надобно? Топор, чтоб дрова трещали, как кости у скупого? Нож, чтоб медведя в берлоге потрошил чисто? – Увидел Макса, осмотрел. – Ты, видать, с силой! Вот тебе ножище! – Суёт огромный тесак. – Башка с плеч, как семечко, щёлкнуть!
Макс взял, оценил баланс:
– Ого! Респект, дядь Кряж! Топовый клинок! Только я пока на медведей… не готов. – Попытался всунуть в ножны за пояс, не лезет.
Кряж хохочет:
– Ха! Респект? Говоришь, как варяг заморский! «Топовый» – это, видать, самый что ни на есть верхний! Верно! Нож – верх! А медведя… начни с кабанчика! – Подмигнул. – Или с бабы сварливой! Шутка! Шутка, гости!
У лотка резчика по кости и дереву – тишина да благодать. Старик Свирель (ибо лучшие дудки резал) выкладывал диковинки: гребни с птицами Сирин, ложки с русалками, амулеты с рунами.
Артём (рассматривая амулет со знаком Велеса):
– Мастер… Это… сила в нём?
Свирель (голос тихий, как шелест стружки):
– Вся сила, дитятко, в руке да в сердце того, кто носит. А кость… кость память хранит. Зверя силу. Море шёпот. – Ткнул костяным ножичком в заготовку. – Вот режу и слышу, о чём бык мычал, чей бок тёплый был… Диковина, да? – Улыбнулся беззубо. – А твой знак… твой знак силён. Носи. Да не для пакости.
Лиза (шёпотом Артёму):
– Он как будто видит… Тот… холод…
Артём (кивнул, сжимая амулет):
– Спасибо, дед. Беру. – Платит щедро.
Свирель (кивает):
– Ладно. Пусть хранит. От навейской стужи… особенно.
Набрели на травницу Милку. Баба вся в узелках, коробейках, пахнет сушёной мятой, полынью да чем‑то сладким. Глаза хитрые.
Милка‑Травница (зазывно):
– Эй, молодцы! Красна девица! Не болит ли что? Живот верещит от княжьих щей? Голова гудит после походу дальнего? Али… – прищурилась на Лизу, – …сердечко по ком ёкает? У Милки зелье на всё! От слабости нутра – кора дубова! От тоски – зверобой с любовным наговором! От мужской немочи… – заливается смехом, видя, как Макс покраснел, – …да шучу, шучу! Молод ты ещё! А вот от дурного глаза, от навейского сглазу – вот это у меня есть! Пучок одолень‑травы да рябиновая веточка! Бери, красавица! Не дорого!
Лиза (смеётся):
– Милка, я здорова! А от сглазу… может, пригодится. – Берёт пучок. – А у вас тут экологично всё? Никакой химии?
Милка (насупилась):
– Хи…мии? Чего за дичь? Зелье моё – чистое! Из леса, с лугов! Сама собирала, с молитвой! Не то что у городских аптекарей, бурду какую‑то варят! Эко…логично? – Понюхала полынь. – Логично, што ли? Ага, логично: трава – сила, болото – тина! Вот и вся логика!
Весь день так и прошёл – от лотка к лотку. Макс чуть не купил шлем «как у настоящего витязя» (оказалось, детский), Артём долго говорил с лодочником про глубины озера и «водяных девок», Лиза наелась медовых пряников до икоты. Говорили смесью: то на древнерусский переключались, то срывались на «вау», «круто», «пофиг». Местные подтрунивали, но добродушно, принимая их за чудаковатых, но своих.
К вечеру, усталые, довольные, с полными кошельками (точнее, мешочками) и торбами (с пряниками, бусами, амулетом и вонючей, но «очень полезной» мазью от Милки), они брели обратно к княжьему двору. Солнце клонилось к озеру, окрашивая воду в розовое золото.
Лиза (облизывая остатки мёда с пальца):
– Вот это денёк! Флекс просто! Никаких Кощеев, никаких льдов… Только люди, смех да вкусняшки!
Макс (поправляя «топовый» нож за