Владимир Кучук - Под взглядом двух лун

— Просыпайтесь, молодежь. Готовьте кружки свои — я "чайковского" заварил. От него и теплей, и веселей будет.

Крепкий свежий чай, в который Вертолетыч добавлял какие-то травки по личному рецепту, действительно быстро придал Николаю и Константину бодрости и улучшил настроение.

— Вы чай пейте, сынки, да не расслабляйтесь. Мы на дежурстве. Оружие наготове держите. Смотрите не на огонь, а меж камней. Чуть какое движение — сразу огонь.

— А если это человек будет?

— Запомни, Костик, ночью по Зоне гуляют только зомберы, да полные придурки, что, в принципе — одно и то же. Я про разных монстров и тварей молчу. Да, бывает, что и честному бродяге приходится по темному времени пройтись — мало ли, какие обстоятельства. Только он, прежде чем подойти к стоянке сталкеров, ну — типа как наша, на рожон лезть не будет, а, откуда-то из укрытия, голосом даст знать, что, мол, такой-то — такой-то, просит дозволения погреться у костра. Когда получит добро, тогда и выйдет. Понял?

— Ага.

Вертолетыч хворостиной стал наводить порядок в костре, от чего целая стая искр весело порхнула вверх, растаяв в ночном небе. Вокруг было тихо, если не считать потрескивание горящего хвороста, редкие крики каких-то ночных птиц, да похрапывание спящих сталкеров. Иногда, только, слух улавливал далекий лай собак, да звуки выстрелов.

— Игнатьич — тихо позвал Деда, через какое-то время, Студент.

— Чего, Коль?

— А что ты думаешь про Монолит — он действительно существует, и действительно может исполнять желания тех, кто к нему добрался?

— А хрен его знает! — Вертолетыч выхватил из огня горящую ветку и прикурил "беломорину". — Нет — то, что он есть — это точно. Стоит какая-то хрень в разрушенном энергоблоке — то ли камень какой, толи еще чего — никто толком не знает. Ему молятся и поклоняются "Монолитовцы", как божеству какому. А исполняет ли он желания — то же до сих пор не понятно. Говорят — исполняет, но для того, что б загадывающий мог получить именно то, что хочет, он должен четко и правильно сформулировать свою просьбу. А то может получиться так же, как у Семецкого, например. Говорят, что он попросил у Монолита бессмертие. Тот выполнил просьбу, но по-своему.

— Это как?

— Да вот так! Семецкий получил бессмертие, но какое!

— Какое?

— Колян! Ну ладно этот школяр — без году неделя в Зоне, но ты-то должен все местные байки наизусть знать!

— Ну, я слышал много рассказов и историй о всяких чудесах здешних, но, как-то, урывками все, фрагментами — не до конца, в общем. Все не получалось до конца дослушать.

— Не получалось у него….- проворчал Дед. — Семецкий получил такое бессмертие, что врагу не пожелаешь! Его убить можно — застрелить, сжечь, порвать, загрызть, утопить…. - как и любого простого человека. Но он потом воскресает опять. Как? Это одной Зоне и Монолиту известно. Воскресает, и носится опять, как угорелый, пока снова в какую ни будь аномалию не влетит, или его кто нибудь не сожрет или застрелит.

— А кто СМСски о его гибели каждый раз отбивает?

— Хрен его знает. Говорят — банда у него своя есть, промышляет где-то в районе Рыжего леса. Так они и сообщают. Правда это, или неправда — кто знает…. Хотя вон — кум мой рассказывал, что один бродяга, который знал Семецкого еще до того, как он до Монолита добрался, встречал его совсем недавно.

— И что?

— Что — что?

— Ну — встречал, и что? Говорил с ним?

— Не знаю. Кум не рассказывал. А еще, примета такая есть: если сообщение о смерти Семецкого сталкеры получают перед выходом в рейд — это хороший знак, к удаче. А если уже в пути, то — быть беде….. или — наоборот….. короче — точно не помню.

Какое-то время помолчали, вслушиваясь в ночные звуки и вглядываясь в темные промежутки между камней.

— Костя, ну-ка, сынок, принеси дрова, вон те, возле которых Витька улегся. Они, кажись, потолще будут. А то эта куча почти иссякла.

Константин встал, сбросил накидку, карабин повесил на плечо и, стараясь ступать бесшумно, подошел к горке хвороста, возле которой тихо похрапывал Бобер. Так же — стараясь не шуметь, парень присел, сгреб в охапку дрова и собирался уже подняться, как заметил еще одну палку, лежащую рядом с Виктором, прямо у него под боком. "Во дает, — подумал Костя, — мало ему автомата, так он еще и дрын рядом ссобой положил. А дрова то заканчиваются! Куркуль!" Костя решил подобрать и эту деревяшку, протянул к ней руку и, тут же, резко убрал — палка двигалась!!! Нескольких секунд хватило парню, чтобы понять, что это никакая не палка, а огромная, толщиной с человеческую руку и длиной в полтора метра, змея. Не обращая, казалось, никакого внимания на зависшего над ней Константина, огромная гадина, очень медленно, подползала к лицу мирно спящего Виктора. Молодой сталкер понимал, что нужно что-то делать. Но что?! Руки у него заняты дровами, которые нужно, сперва, бросить, а затем уже заняться змеей. Но на это уйдет какое-то время! Да и от шума упавших поленьев тварь может повести совершенно непредсказуемо. А потом, что он с ней может сделать, это же не маленький безобидный ужик! Руками хватать — упаси Господи! Стрелять — нужно еще успеть снять карабин с плеча. Все эти мысли пронеслись в голове Кости за мгновение до того, как он в охапке дров в его руках увидел довольно крепкую хворостину, один из концов которой раздваивался рогатиной. Решение было принято. Схватив покрепче палку правой рукой, парень бросил дрова в сторону и, кинувшись вперед, прижал рогатиной голову змеи к земле, а левой рукой схватил за туловище где-то посередине, навалившись сверху всем телом. Гадина забилась под Константином так, что он засомневался — удержит ли. Ладонь левой руки и кисть, вокруг которой спиралью обвился змеиный хвост, стало нестерпимо жечь.

— Мужики, помогите же мне! — не своим голосом, наконец, провопил парень.

Поднялась суматоха.

Подхватились все, похватали оружие, осматриваясь по сторонам. Бобер, которому вопль Кости пришелся, практически, в ухо, тряс головой и недоуменно смотрел на бьющегося рядом с ним, будто в конвульсиях, парня. Наконец, разглядев — в чем дело, Виктор выхватил из ножен нож и одним ударом пригвоздил голову змеи к земле.

Отрывали Константина от рогатины, как говорится, всем миром — гадина уж и шевелиться перестала, а он все еще прижимал ее голову к земле.

— Ну — все, все, паря, отпускай! — причитал Дед, отрывая руку сталкера от палки, глубоко вошедшей в землю.

— Не трогай! — крикнул Стропа, когда Вертолетыч решил высвободить левую руку парня от обвившего ее змеиного тела.

Григорий лезвием ножа осторожно снял мертвую гадину с кисти Константина. Парень зашипел от боли, поднес левую руку к глазам. Ладонь и часть кисти, которой касалось змеиное тело и которая не была защищена рукавом комбинезона, покрылись огромными красными волдырями.