Игорь Поль - Путешествие идиота (Ангел-Хранитель 2)

Триста двадцатый интересуется, не помочь ли мне заснуть.

«Тебе надо выспаться перед полетом. Твое тело испытывает большие нагрузки и не успевает восстановиться», – важно сообщает он.

«Да ладно тебе, зануда», – улыбаюсь я. И сон опускается сверху черным звездным одеялом.

Вчера мы прощались с наставниками. Все они отработали контракты. Никто не согласился продлить. Кроме «Кузнечика». Крепкого седого парня со странным именем Збигнер. Он тут дольше всех. Этот контракт у него будет четвертым по счету. Все говорят, что Збиг чокнутый. Играет в русскую рулетку. А по мне, так ему просто некуда возвращаться. Или незачем. Дольше его тут торчит только Крамер. Иногда мне кажется, что он изначально прилагался к нашей посудине. В качестве стандартного оборудования.

Несмотря на строгий сухой закон, ветераны умудрились выставить выпивку. Вполне приличный натуральный виски. Все приложились по чуть-чуть. Кроме тех, кому через час на вылет. Те, кому на вылет, символически подняли стаканы с минералкой. Говорить было особенно не о чем. О чем вообще можно говорить с людьми, с которыми познакомился неделю назад и с тех пор перекинулся едва десятком слов? Да и то по дороге с инструктажа в ангар. Или из ангара в каюту, когда усталость с ног валит и не до разговоров. В общем, старики вставали, поднимали стакан, и просили беречь «кобыл». Глупых советов нам никто не давал. Тут все новички летали не один год до этого. Учить их не надо. Парни просто отваливали и по традиции проставлялись. Как положено, в общем. И все это понимали. И в душу никто никому не лез.

Йозас сказал мне:

– Главное – друг за друга держитесь. Тут не любят спасательные экспедиции отправлять. Только если наедешь как следует. Поэтому следи за тем, кого где собьют. Если катапультировался – требуй эвакуацию.

– Ясно.

– И замочите, наконец, эти гребаные авианосцы, – желает он напоследок.

– Конечно, Йозас.

– Пока, «Красный волк». Может, свидимся еще, – Йозас крепко жмет мне руку.

– Конечно. Мир тесен, – говорю я машинально. – Пока, «Бульдог».

Старички нестройной жидкой толпой тащат свои баулы и вещмешки к центральному шлюзу. Техники и палубные толпятся у переходного люка, провожая своих подопечных. Последние рукопожатия. Обмены сувенирами и адресами. Люк шлюза опускается. Мы остаемся одни.

– Группы один, три, пять – на инструктаж, – бубнит корабельная трансляция. Чип эхом дублирует команду. Шаркая ногами, пилоты плетутся на тринадцатую палубу.

«Привет, Мишель!» – начинаю я свое письмо. И долго думаю, что еще такого написать.

«У меня все хорошо. Я могу летать. Для меня это очень важно. Нигде больше мне бы этого не позволили. Ты знаешь, почему. Тут у нас все, как раньше на Флоте. Даже есть своя война. Только здесь она называется по-другому. Экологическая экспедиция. Нам говорят, что мы выполняем великую миссию. Возвращаем людям родину человечества. Правда, я не очень понимаю, что это означает. Мы все больше льем сверху какую-нибудь дрянь. Я не мастер писать письма. Здорово, что ты мне написала. Не обижайся, что послал твоего охранника.»

Потом еще немного думаю. И добавляю: «Твой Юджин». Написать «Обнимаю» или там «Целую» не поднимается рука. Вдруг Мишель обидится? Решит, что я невоспитанный. И фамильярный. Нас учили в Академии – с женщинами надо быть корректными. Тогда они сами сделают первый шаг навстречу. И все приличия будут соблюдены. Ведь Мишель целая баронесса и это, наверное, важно для нее – соблюсти все приличия.

Спать да есть после полетов день за днем, болтаться в силовом тренажере положенные 30 минут и больше ничего не делать – так можно и на стены начать с тоски кидаться. Вспоминаю приглашение Павла. Это самое Два-ноль-восемь оказалось довольно уютным местечком. Куча народу сидела за столиками по углам большого отсека со снятым оборудованием и негромко болтала о том, о сем. Пили чай в полумраке – большой чайный автомат стоял прямо у входа. И еще играла музыка. И в середине отсека, освещенные приглушенными потолочными панелями, медленно кружились пары. Будто в ресторан на окраине попал. Только официантов не было.

Люди из-за столиков мне кивали, как своему. Женщины улыбались. Мне опять, как и тогда, на лайнере, было немного неловко. Я заявился сюда в летных штанах и грубом армейском свитере до бедер. Удобная штука, и привычна мне давно. И гладить не нужно. Только тут все были принаряженые. Женщины в чистых блузках и кофточках. Мужчины в отглаженных гражданских брюках и в белых рубахах. Будто и впрямь в ресторане. Большинство из присутствующих я не узнавал. А может, и не знал вовсе. Я ведь тут недавно, а база – здоровущая штука. Некоторых специалистов можно неделями не встретить. Разве что в столовой или в кают-компании случайно пересечешься иногда. В общем, топал я тихонько вдоль стеночки и кивал всем в ответ. И улыбался смущенно. И все никак мне пустой столик не попадался. А потом какой-то мужчина помахал мне, и сказал, что я могу «тут падать». Я и упал. «Ян, БЧ-2, оператор зенитного поста», – так мне человек этот представился. А я ему: Юджин, капитан и все такое прочее.

– Пилот, значит, – резюмировал новый знакомый.

– Ага.

– Чаю хочешь?

Пожимаю плечами. Чаю я вообще-то не хотел. Но не сидеть же теперь, не зная, чем руки занять? И мужчина мне из пузатого керамического чайника горячей жидкости налил. И вазочку с сахарными кубиками подвинул. А из-за соседнего столика какая-то дама с короткими густыми волосами меня долькой лимона угостила. Так что совсем как я люблю вышло. Еще бы капельку коньяку в чашку, да где его тут взять?

– В шахматы играешь? – спросил Ян.

– Не-а.

– Танцевать умеешь?

– Нет.

– Может, истории какие интересные знаешь?

– Тоже нет, – мне стало жаль, что я такой неотесанный. Даже компанию составить не могу, как следует.

– А что любишь? – продолжал меня пытать Ян. Правда, совсем необидно. Просто любопытство проявлял. А может, просто поговорить ему было не с кем. Вот и искал тему.

Я подумал и ответил, что иногда слушаю музыку.

– Да ну? И что любишь? Нео-классику уважаешь? «Борцов за чистоту звука» слышал?

– Я не знаю. Я не слишком хорошо в музыке разбираюсь. Вот, иногда ребят из двадцатого века слушаю. С Земли, – говорю смущенно.

– Обалдеть! – восхитился Ян, коротко хохотнув. – А мы тут как раз ее в каменный век загоняем. Вот и приобщишься к древней культуре заодно.

Мне его шутка не очень смешной показалась. Но, чтобы его не обижать, я слегка улыбнулся. Из вежливости.

– Неужто и впрямь двадцатый век?

– Ага. Тогда был короткий период расцвета музыки. В пятидесятых-шестидесятых. Блюз, блюз-рок, фанк, рок-н-ролл. Дженис Джоплин, «Крим», Джими Хендрикс, «Энималз», «Битлз».