Уильям Форсчен - Смертельный гамбит

Он остановил взгляд на Элдине.

— Церемония жертвоприношения на самом деле очень проста. Вам связывают руки, а на спину подвешивают брезентовый мешок. К мешку подведена трубка, по которой поступает вода. Сначала кажется, что в этом нет ничего особенного, но через несколько часов все новые и новые литры жидкости будут пригибать вас к земле.

— В этом действительно нет ничего особенного, — сказал Элдин и тут же пожалел о своих словах, поскольку его поразила внезапная догадка.

— Да, я забыл упомянуть одну маленькую деталь, — произнес Ульсак, мечтательно прикрыв глаза. — Видишь ли, под тобой и твоими людьми будут находиться заостренные стальные колья. Постепенно ношу, навалившуюся вам на плечи, будет все труднее удерживать, и вы начнете проседать под возрастающим весом. Но тут кол войдет в вашу плоть, и вы выпрямитесь. Правда, через некоторое время ваши колени снова подогнутся, и кол войдет еще глубже. Стальное острие проникает в ваши внутренности, горячая волна агонии проходит по вашему телу, и вы снова подскакиваете вверх. Я не раз наблюдал за ходом казни и могу сказать, что это любопытнейшее зрелище. Некоторые пытаются себя пронзить, чтобы прекратить мучения, но плоть протестует, и они продолжают страдать. Да, и крики, какие замечательные крики издают даже самые смелые и сильные духом, — продолжил Ульсак. — Некоторые просто кричат, другие плачут и умоляют о пощаде. Мы любим тех, кто просит. Каждый вопль с мольбой о помиловании зрители встречают насмешливыми комментариями. Порою там становится по-настоящему весело. Жертвы начинают прыгать на кольях вверх-вниз, словно детские игрушки, пытаясь вонзить острие себе в сердце, но у них, как правило, ничего не выходит, и агония продолжается.

Не вставая с дивана, Ульсак протянул руку и взял с сервировочного столика кусочек «гниющего человека». Он внимательно осмотрел его со всех сторон, прежде чем положить в рот.

— Агония длится часами. Вы постепенно слабеете, опускаетесь все ниже и ниже, пронзая себя, пока кол наконец не пройдет полностью сквозь ваше тело. В некоторых случаях кол может пройти через легкие или диафрагму до того, как жертва умрет. На это стоит посмотреть. Вам следует почаще посещать наши храмы.

Элдин отчаянно боролся с растущим в его душе страхом. Он был готов обнажить свой меч и, бросившись на уллу, принять смерть в бою.

— Ты думаешь о том, чтобы покончить со всем прямо здесь, — прокомментировал Ульсак. — Но на твоем месте я не стал бы этого делать.

— А почему? — спросил Элдин хриплым от напряжения голосом.

— Потому что мне нужно, чтобы Габлона умер вместе с тобой, — ответил Ульсак. — Ты ведь не хочешь, чтобы твой толстый друг успел порадоваться твоей смерти, не так ли?

— Почему время нашей смерти имеет для тебя та кое значение?

— Я предлагаю тебе самому попробовать решить эту загадку, — усмехнувшись, произнес Ульсак. — Если ты погибнешь сейчас, то никогда не узнаешь ответа. Ты должен понимать: если, поддавшись страху, ты бросишься на меня сейчас, это будет проявлением трусости, и все твои спутники будут обречены на смерть.

Элдин перевел взгляд с Ульсака на своих самураев и гафов и понял, что этот человек прав. Как только они попытаются завязать здесь бой, поднимется тревога, и через несколько мгновений их окружит несметная толпа.

— Давай все равно доберемся до него, — прошипел Оиси.

Элдин снова посмотрел на Ульсака, по-прежнему сидевшего на диване.

— А почему бы тебе просто не взять меня в плен?

— Я не хочу, чтобы ты был моим пленником в течение всех дней, оставшихся до Ульмана. Почему — догадайся сам. Ты должен самостоятельно решить свою судьбу. Кроме того, я буду испытывать удовольствие, зная, что ты живешь в постоянном страхе. В последнее время я ежедневно приходил к Седе, зная, что рано или поздно ты появишься там в поисках информации. Я рассказал тебе все это, чтобы у тебя было время поду мать, а затем прийти ко мне добровольно. Это будет значительно разумней, чем превратиться в объект охоты и тем самым приговорить себя к мучительной смерти. Мне больше нечего вам сказать, — сказал Ульсак, принимая скучающий вид. — Ты можешь идти. У тебя больше нет необходимости беспокоиться о пропитании. Еще до того, как ты вернешься в таверну, мои люди доставят туда еду и питье. Там будет тебя ждать и мешочек зеленого янтаря, чтобы ты мог купить себе то, о чем мы, возможно, забыли.

Ульсак заметил, что в глазах Элдина промелькнуло подозрение.

— Клянусь головой, что все продукты будут безопасными для употребления.

— К чему все это? — спросил Элдин.

— Я хочу, чтобы ты оставался целым и невредимым до того времени, когда наступит Ульман, — ответил Ульсак с тонкой улыбкой. — Знай, что за тобой и толстяком мои люди будут вести постоянное наблюдение. Мы больше не допустим, чтобы вы продолжали свои глупые игры, и найдем способ предупредить каждого из вас, если возникнет какая-то опасность. Я хочу, чтобы вы пребывали в полном здравии, пока не потребуетесь для жертвоприношения.

Ульсак поднялся с дивана и, сделав несколько шагов, остановился напротив Элдина.

— Такова судьба, которая тебе уготована, — прошептал он. — Повинуйся моей воле, и твоя смерть будет безболезненной.

Не произнеся ни слова, Элдин сделал знак своим спутникам.

— Игра только начинается, — сказал Элдин, пони мая, что это всего лишь глупая бравада, но он должен был что-то сказать.

Ульсак рассмеялся.

— Сегодня ночью ты увидишь во сне все то, о чем я тебе рассказал, Элдин Ларис. Я знаю гораздо больше тебя и поэтому уверен, что в конце концов, измученный ночными кошмарами, ты придешь ко мне с поднятыми руками. Ты будешь умолять принести мир в твою душу, прежде чем мы вонзим кол в твое тело, заставив, словно сломанную игрушку, прыгать на сталь ном острие.

— Что ты наделал!

Вуш низко склонился перед Лосой. Для Надзирателя подобный всплеск негодования являлся чем-то не слыханным, поскольку в их обществе спокойствие и беспристрастность являлись единственной достойной реакцией на любые новости, независимо от того, хорошие они или плохие.

— Я всего лишь продал все билеты с исходом, где они оба останутся живы. Мы знаем, что твой план надежен и Шига нас не подведут. Поэтому я решил, что глупо терять деньги на бесполезных инвестициях.

— Так, значит, ты продал опцион на наши билеты, содержащие вариант, где оба оставшихся участника доживают до конца игры?

— На них возник повышенный спрос, и появилась возможность извлечь большую прибыль, — пояснил Вуш.

— Сколько билетов ты продал?