Е Пикринов - Верхний фактор

— Ну, на Кузнецком есть несколько крупных банков. ВТБ и Банк Москвы, например.

— Нет, в банках ценности не хранят под полом. Это какой-то старинный особняк… Чёрт! — тут Николай вскочил на ноги, едва не ударившись головой о свод потолка. — Я кажется догадываюсь, где мы и что здесь может быть спрятано!

— Ты уверен?

— Но если мои предположения верны, то у меня начнётся приступ золотой лихорадки!

— Ты это серьёзно? Что-то на тебя это не похоже.

— Посмотрю на тебя, что ты станешь делать, после того, как я всё расскажу. Так что, слушай и не перебивай.

— Ты помнишь угловой дом на пересечении Неглинки и Кузнецкого? И магазин со входом в углу.

— Это тот, в котором магазин «Атлас»?

— Нет, другой, через дорогу.

— Где сейчас «Ёлки-Палки»?

— Совершенно верно. До них был магазин по продаже джинсов «Rifle». А что до него, убей не вспомню.

— И я ничего не помню. Может контора какая-нибудь.

— Впрочем, это не важно. Главное, ты понял, о каком доме идёт речь. До революции там была главная штаб-квартира и магазин фирмы Фаберже.

— Ничего себе.

— Там был фирменный магазин, контора по принятию заказов, а в подвале большие сейфы. После Февраля многие состоятельные жители, зная его безукоризненную честность, стали относить ему на сохранение ценности. Потом через год, в начале восемнадцатого года, он уехал за границу. Пытался разными способами сохранить ценности, но не удалось. Чекисты или грабили, маскируясь под воров, либо в открытую реквизировали. У них была в этом прямая выгода, они имели определённый законный процент из изъятого. В Москве его сыновья стали прятать драгоценности по разным местам. Сделали несколько десятков закладок, в том числе и у надёжных людей.

— И что, нашлись честные?

— Не помню фамилию, но один так и сгинул в ГУЛАГе, не выдав то, что ему поручили сохранить. Но когда в году девяностом, ломали старый дом, то работяги нашли тайник с драгоценностями, на которых стояли клейма Фаберже. Потом историки стали интересоваться прежними жителями дома и тут выяснилось, что это и есть тот бывший служащий, который не выдал ничего и погиб.

— Ничего себе! И много там было спрятано?

— Да не помню я. Но это не важно. Большинство спрятанного нашли или пропало. Семья Фаберже оказалась в Европе нищей. Перебивались с хлеба на воду. А их ценности, новые власти сбывали на Запад. Особенно усердствовал в приобретении Арманд Хаммер.

— Тот самый, который построил Хаммеровский Центр на Пресне?

— Ага, построил… Дал кредит или ещё как-то поучаствовал, а наварил будь здоров. Капиталист с нечеловеческим лицом. Ещё та акула бизнеса. Тащил за бесценок из Союза всё, что только мог. Начал сколачивать капитал ещё на помощи голодающим Поволжья. А для наших прикидывался этаким добрым дедушкой Лениным. Кстати, по моему, он с ним даже встречался. Поэтому получил полную свободу действий в Советской России.

Тут Николай хихикнул.

— Анекдот вспомнил… Впрочем, может это и не анекдот, вовсе. Не ручаюсь за точность, но это и суть не важно… Уже где-то в восьмидесятых или чуть раньше, в общем, ещё при Брежневе, прилетел он на личном самолёте в Москву. Подали трап, встретили и собираются везти в гостиницу. А он и говорит: «Хочу на Красную площадь, в Мавзолей.» А наши, — «Никак нельзя, ночь на дворе, Мавзолей закрыт. Только днём.» А он достаёт из кейса пожелтевший листок и даёт им прочесть. У тех глаза на лоб повылазили. Да и было отчего. На листке знакомым почерком было написано: «Пропускать ко мне в любое время суток.» И подпись: «В.И. Ульянов (Ленин).»

Борис не выдержал и расхохотался во весь голос.

— Так, на чём я остановился? Ах да, вспомнил. По всем данным, а они имеются, неизвестна судьба около двадцати закладок. Кто-то из семьи приезжал в СССР, но так и ни с чем уехал.

— Все оказались пустыми?

— Неизвестно. Но скорее всего, не во все места они смогли попасть, чтобы извлечь их из тайников.

— И ты считаешь, что клад в этом подвале?

— Предполагаю. Так, как по прикидкам, это и есть тот дом. А то, что кругом копали и долбили стены, только добавляет уверенности.

— После того, как здесь всё перерыли ты надеешься найти что-то? Тем более, у нас нет ни кирки, ни нормальной лопаты.

— Они нам и не понадобятся.

— Это как?

— Пытаюсь поставить себя на место тех, кто прятал ценности. Не обязательно это должен быть мужчина, могла и женщина. Далее. Не в её силах долбить пол или стены. Да и привести в первоначальный вид сложно. Значит, прятали с минимальными усилиями и извлекать должны быстро и относительно легко. И где бы я спрятал, если у меня мало времени и нет кирки с лопатой?

— Где?

— Это должно быть готовое место. Например, вентиляция или продух в фундаменте. Дымоход тоже подойдёт.

— В подвале нет печи. Кстати, почему ты собираешься искать именно здесь? А если тайник выше?

— Как ты сам убедился, выше мы не пройдём.

Тут снова заработала рация и Олег спросил, когда они собираются спускаться. Ему уже надоело сидеть одному в тоннеле. Николай ответил, что через полчаса они спустятся.

— Ты так быстро найдёшь клад? — удивился Борис.

— Или найду или нет. По любому, это не займёт больше времени. Пошли в выходу наверх.

Захватив с собой огарки свечей, они подошли к лестнице, которая вела на первый этаж. А может и на другой уровень подвала. Кто его знает, насколько подвал глубокий. Под лестничным маршем тоже была выкопана яма. Глядя на неё, Борис спросил:

— Пред нами здесь уже всё перерыли. Ничего мы и тут не найдём.

— А нам и не надо рыться. Мы, наоборот, полезем вверх. В переносном смысле, — добавил Николай, увидев намерение Бориса ступить на с первую ступеньку.

Он полез под лестницу, поманив рукой Бориса. Там они выпрямились во весь рост и стали осматривать ступени снизу. Как таковых, ступенек не было видно, это не современные заводские лестничные пролёты. Лежали две ржавые железные балки. На них бетонная плита или что-то вроде неё. А уже на ней вытесанные из камня ступени.

Николай взял фомку и стал простукивать её бетон у концов балок. Сначала снизу, потом, взобравшись на кучу вынутой земли и кирпичей, сверху. Проделал это несколько раз, пытаясь уловить разницу в звуке. Наконец определился и взяв в руки инструмент, приступил к расковыриванию вокруг верхнего конца ближней к краю балки. Вместо бетона, там оказался не очень твёрдый материал, возможно гипс с песком.

Борис, затаив дыхание, следил за работой. Он не участвовал в работе только по той причине, что на куче грунта место было только для одного. Но и стоять без дела, тоже не пришлось. На нём лежала забота о том, чтобы Николаю было достаточно света. Наконец, тот закончил вытаскивать отбитые куски раствора и попытался засунуть руку за торец балки. Для это ему даже пришлось встать на цыпочки, но всё равно, дотянуться до нужного места не удалось. Тогда он слез с кучи и они вдвоём стали накидывать на неё всякий хлам, который находили.