Нетылев Петрович - Весна 2018: Бог из машины
- Печаль... что не смогу тебе помочь защититься от Змея... а возможно даже и от наших будущих противников... и... что барьер культур и интерфейсов сознания между нами сильнее, чем я думал, - англичанин ненадолго замолк, словно прислушиваясь сам к себе, - Тут не поможет даже телепатическая связь, потому что мы обращаемся со своими мыслями по-разному. Я чувствую, что ты Осколок, который откололся от кристалла Бахамута... но я не в силах показать тебе Целое.
- Ещё страх, - тихо продолжил он, - Что я буду тем, что разрушит твой мир и 'отплатит' этим за помощь и защиту. Страх, что... в действительности тебе лучше уничтожить меня сейчас, пока есть возможность... - наконец, сказал Артур то, что сам не ожидал облечь в слова. И от осознания сказанного застыл в молчании.
Женщина сделала шаг ближе и осторожно обвила шею Артура рукой, в которой была зажата подаренная им трость.
- А... когда я тебя целовала? - спросила она, чуть склонив голову к плечу.
- Это было похоже на отголосок ощущения Прежденебесного, - произнёс Артур, - В действительности, я тоже Осколок, а ты ближе, чем Целое...
На самом деле Артур не знал, что именно он чувствует. Потому что частицы человека в нём, которые составляли нагромождение подвижного льда на поверхности, сейчас входили в конфликт с его нечеловеческой природой. С другой стороны, англичанин верил, что истинная Природа и у людей, и у его народа - едина и не может быть отлична по определению. Реально же обо всём этом он знал мало, а Эйса не проводила лекций, рассчитывая показать ему это в жизни. Но жизни у них не оказалось... и теперь, раздираемый между Бахамутом, Змеем и Человеком, Артур пытался нащупать внутри себя ответы, касающиеся истинных отличий его от Евы, Евы от людей, Алоглазого от него, Бахамута от Алоглазого... Ответы, которых там не было.
- А ты... - она снова замолчала, вспоминая свою любовь к частым паузам в разговоре, - Хотел бы это повторить?
Артур ничего не ответил. Вместо этого он просто медленно поцеловал рыжеволосую в губы... и резко отшатнулся, словно обжёгся.
Округлённые от удивления глаза Артура застилала пелена, незримая для Евы... Тело рыжеволосой вспыхнуло для него бесцветно-серым космическим дымом. И там было далеко не пять основных огней... все органы-источники ци... каждая капелька истинной крови... каждый сигнал нервной системы... каждая пульсация сердца... это была карта, которую Артур обычно использовал для своего лечения... но сознание англичанина не выдерживало чёткости и подробности этой версии карты, словно он видел сейчас всю вселенную одновременно и каждую её каплю сразу.
Небольшое золотое сияние вспыхнуло вокруг Артура, и он упал на землю... грудь разрывало от бесплотной попытки вдохнуть воздуха больше, чем может уместиться в лёгких. Небольшая лужица, в которую угодила рука Артура, предостерегающе зашипела... в руках у Артура возник Звездокол... видимо, от страха. Всё же, кажется, лёжа на земле, он приходил в себя, температура тела, которое уже успело изрядно испарить небольшую лужицу, падала, а дыхание приходило в норму...
Сквозь пелену он услышал испуганный голос Евы:
- Артур! Артур!!! Держись! О, боже, не нужно было нам с тобой целоваться... - пробормотала она, схватившись за голову, а затем... мужчине, кажется, становилось лучше. Женщина закусила нижнюю губу, напряжённо выжидая, что же будет дальше.
- Мы... чуть не запустили... Синтез... - ошарашено произнёс англичанин, глаза которого безумно смотрели прямо перед собой.
- Синтез? - удивлённо подняла брови Ева, - Ты хочешь сказать... - с ехидной улыбкой продолжила она, - ...что чуть было не лишил меня девственности в запале?
Шутку рыжеволосой Артур не оценил. Ещё бы, одно дело просто обладать памятью о структуре смертельного ритуала, а другое дело на себе почувствовать фазу его инициации...
- Синтез похож на истинное преобразование... только он не делает форму, он отправляет за пределы форм... на границу с тем, что Рейко назвала бы субреальностью. Преобразование в новую форму доступно только после парного синтеза... Потому ритуал так и называется. Только вот второй сферы энергии не было... Здесь чуть не рванула термоядерная бомба... - хаотично объяснил Артур то, что знал о происходящем, - Я не думал, что... - замолчав, Артур пришёл в себя, и Звездокол опять испарился из его рук, - ...Да уж, - просто оборвал поток слов англичанин, протирая лоб мокрой ладонью (благо лужица не успела полностью испариться). Сердце стучало в груди, отдавая в голову так, что Артур с трудом слышал то, что он сам сейчас вещал не слишком уверенным голосом.
- Жизнь - редкая сука, - мрачно изрекла Ева, выпрямляясь во весь рост, - Я бы сейчас выдала стильный нуарный монолог про дебильные шутки судьбы, но мне реально впадлу.
- Прости, я опять чуть нас не убил. Похоже, я и правда ходячая катастрофа для этого мира... а заодно и сам для себя.
- Но ты - самый сильный из всех, кого я знаю, - грустно произнесла она, избегая встречаться взглядом с Артуром, - И никто, кроме тебя, не сможет вытащить Лилит из тюремных камер G-Tech. Прости, это я во всём виновата. Мне нельзя стоять между вами с ней.
- Как часть может стоять между частью и целым? - задал риторический вопрос Артур, - Я не смогу без тебя теперь. Это было бы как снова потерять своих. Мне одного раза хватило... второй я вряд ли потяну.
Англичанин горько усмехнулся, сгибаясь в пояснице вперёд, упираясь ладонями себе в колени и выдыхая. Женщина резко развернулась.
- Но ты ведь целое! - воскликнула она, - Ты ведь такой от рождения... не то что я.
Она осмотрела себя. Кажется, Ева обладала редким талантом быстро и совершенно неэротично рвать и портить абсолютно любую одежду.
- Мне вашу кровь просто вживили. А ты... ты не то что не человек. Ты даже не животное. Ей богу! - мотнула она головой и снова взмахнула руками, - Ты даже сексом не можешь заняться, не устроив чёртов ядерный взрыв. Это вообще нормально?!
Артур молчал. Ответить ему действительно было нечего. Что он мог сказать по-прежнему считающей нормальным то, что для него никогда не было нормальным? Да и для нее - для нее это все еще норма или уже нет?
Всё же он ответил через целых две минуты. Не мог не ответить, потому что спрашивал 'свой'.
- Я не целое... от рождения я расколот... осколок того, что в конце времён станет единым. И меня никогда не спрашивали о моём желании быть этим осколком. Как животное никто не спрашивал, хочет ли оно родиться животным... как тебя никто не спрашивал, хочешь ли ты родиться человеком... и получить кровь моего народа - об этом тебя тоже не спросили. Нас всех об этом никто не спрашивал. Но всё это изменило нашу природу, хотя мы и не давали согласия. Что с этим всем можно сделать? Я не знаю. Но это нельзя отвергать.