Степан Кулик - Витязь. Замок людоеда

— Не дергайся, Аксель, — я подмигнул ландскнехту. — Пусть себе резвятся щенки мокропузые… Собаки лают, а караван идет. Потом за все сразу спрошу.

— А мне кажется, что маркграф отлично нас слышит, — спустя минуту, так и не дождавшись ответной реакции, продолжил подначки второй крестоносец. — Просто их сиятельство считает ниже своего достоинства общаться с простыми храмовниками. Пил и жрал за нашим столом в три горла, а теперь нос воротит. Мол, много чести для простолюдинов…

— Серьезно?! — словно удивился товарищ. — И где его высокородная честь была, когда он на нас ночью напал? И когда деньги за пролитую кровь брал?

Судя по голосам, эти двое уже были в каком-то десятке метров за нами. Нагоняли, в общем. Тем не менее я даже бровью не повел. На слабо меня им не взять. А до заветной рощи оставалось не более полукилометра.

— Ваша милость…

— Тихо, тебе говорят. Считай, мы на охоте. А чтобы зверя добыть, надо не инстинктами, а умом пользоваться. Чем, собственно, человек от прочей живности и отличается. Или ты думаешь, что Господь Бог нам разум просто так дал? Поносить на время?..

Аксель помолчал немного, но не удержался и спросил:

— Ваша милость, но они же оскорбляют ваше достоинство…

— Ты думаешь? — я с таким недоумением поглядел на оруженосца, что он часто-часто заморгал. — Скажи, братец, сильно ли плевок может оскорбить реку? А ветер обидится, если, допустим, ты испортишь воздух? Может, нам и комара, севшего на лоб, записать в смертельные враги и потребовать с него виру за кровь?

Не знаю, что деревенский парень себе вообразил, но глаза у него сделались огромными и осоловелыми. Блин, надо все-таки осторожнее слова подбирать. А то на меня скоро креститься начнут. Особенно с учетом неоднократных превращений.

— Я понял, Вольфганг, — радостно воскликнул один из крестоносцев. — Фон Айзенштайн не может справиться с лошадью. Глянь, как господин маркграф в седле держится!.. Вот-вот свалится. Надо помочь бедняге придержать коня… Он нам потом еще спасибо скажет.

Пришпорив лошадей, оба крестоносца поравнялись со мной. Как я и думал: молодые, безусые лица, горящие шалым азартом глаза.

— Если кто-нибудь только попытается дотронуться, отрежу пальцы, — произнес я негромко, глядя прямо перед собой. — И скажу, что так было.

Уже подавшиеся в мою сторону храмовники резко выпрямились. Возможно, на них подействовал ледяной и равнодушный тон. А может, то, что я не взялся за меч, — всего лишь положил ладонь на рукоять ножа.

— Неучтивые и наглые щенки… — тем временем продолжил я. — Таких, как вы, сопляков надо учить плетью. Но если вы все же настолько самоуверенны, что готовы схватиться за оружие, то выбирайте любое удобное. Я буду ждать вас вон у того лесочка. Побоитесь сразиться в одиночку, разрешаю позвать на помощь. Аксель, дружище, тебе не кажется, что десяток или два белых плащей, развешанных на ветках деревьев, смогут оживить и украсить этот унылый прусский пейзаж? Особенно если их не снимать с прежних владельцев?..

Уж не знаю, каким макаром бывший браконьер Аксель сумел договориться с сороками, но на этот раз ни одна сварливая птица не выдавала место засады. И если бы я не был уверен, что отряд пана Лешека точно находится здесь — то и сам мог бы усомниться.

Небольшая рощица тихо шумела листвой под легкими порывами теплого ветра, а мягкая и густая трава на опушке, казалось, росла только для того, чтоб усталому путнику было, где прилечь и отдохнуть.

Спокойная мелодия сама зазвучала в голове. Словно я действительно находился в туристическом походе или на маевке, а не готовился сразиться насмерть с целой кучей разозленных, как шмели, тевтонских рыцарей. Которые, несмотря на христианскую символику и показную святость, совсем не мальчики из церковного хора.

Тевтонский орден, хоть и с благословения папы, владения свои не в подарок получил, а мечом завоевал. Им же и удерживал в повиновении… Не зря крестоносцы, где бы ни осели, в первую очередь не деревни и города строили, а крепости и замки.

Рыцари приближались. Живописно. Не традиционным клином, именуемым военными историками «железной свиньей», но все равно впечатляющее зрелище. Не для слабонервных.

«Великолепная семерка», двигающаяся впереди отряда, занимала всю ширину дороги плотной стеной, состоящей из лошадей, ощетинившихся, как единороги, боевой сбруей с железными шипами на морде и груди. Щитов — с черными крестами на белом поле. А над ними, как пулеметные башенки, размеренно покачивались железные горшки шлемов, разукрашенные всем, что только взбрело в голову дизайнеру-броннику. От павлиньих перьев до бычьих рогов и других опознавательных знаков вроде открытой длани. А над ними, на концах поднятых копий, как ленточки на свадебном дереве, развевались разноцветные баннеры.

Зачинщики, стало быть. То есть те, кто первыми захочет насадить меня на вертел…

— Маркграф фон Айзенштайн, — не снимая шлема, прогудел кто-то из первой шеренги, — вы оскорбили словом и делом Орден рыцарей-храмовников. Готовы ли вы смыть нанесенное вами оскорбление кровью, или падете ниц перед мощью воинов Господа и отдадите себя на наш справедливый суд?

— Господин рыцарь Прячущий лицо, я назвал место и предоставил вам выбор оружия… Нужен еще какой-то ответ?

— Нет, — прогудел тот же голос. После чего тевтонец в центре семерки наклонил копье и прикоснулся острием к моему щиту. — Мы услышали твой ответ, маркграф фон Айзенштайн, более известный как рыцарь Лишенный наследства. А шлемов мы не снимаем потому, что никто из нас не испытывает к тебе личной вражды. Ты будешь сражаться не с кем-то из нас, а со всем Тевтонским орденом.

Отличный ход. В том смысле, что если мне удастся выжить, то даже пожаловаться будет не на кого. Тех, кто на меня напал, я в лицо не видел, а бодаться с целым орденом затея бессмысленная.

— Я услышал много слов, — в лучшем стиле храброго изгоя, растерявшего в походах останки былого воспитания, я демонстративно сплюнул под ноги коню (интересно, в эти века такой жест уже что-то означал?) и продолжил изображать задиристого забияку. — Но так и не понял: какое оружие доставать? Чем биться будем? Или вы предпочтете словесный поединок?

— Как и пристало рыцарям, мы скрестим копья, — последовал надменный и слегка презрительный ответ.

Что ж, я не обманулся в своих предположениях.

— Годится… Вот только одно небольшое препятствие имеется… Для штурма Розиттен, как вы догадываетесь, мне копье было без надобности. А забрать его у Конрада вместо трофея не сообразил…