Ян Миклашевский - Бабочка

— Детишки те, — продолжил он, отпив чая из термоса, — преподавателей радовали своей одарённостью в различных областях, под них даже планировали создавать какую-то особую школу с запредельным образовательным уровнем, особенно талантливым чуть ли не лабораторию выделили для их исследований и чего-то они там добились умопомрачительного. Причём настолько умопомрачительного, что решили их делегацией свозить в Москву, для отчёта перед тамошним начальством о ходе проекта «Воспитанник», а также о результатах по какому-то исследованию. Вот тут-то всё и началось — по слухам, на банкете в честь их приезда, какой-то придурок из чиновных детей додумался обозвать их главного неполноценным. Типа у него папа и мама есть, а у них — нет и вообще они детдомовцы. У них же на эту тему пункт был ещё тот — психологические травмы от общения с нормальными сверстниками в детском возрасте им лечили достаточно долго, комплексы изживали, любовь к людям прививали, держали их чуть ли не в тепличных условиях, оберегая от различных угроз, а тут из-за одного слова вся эта работа пошла коту под хвост. Только выяснилось это гораздо позже, поскольку… вот уж не знаю, насколько это правда, но по слухам существовала между ними ментальная связь и то, что слышал и видел один из них, автоматически слышали и видели все остальные. На тот момент главный их виду не подал, а по возвращении осенил начальство идеей об улучшении проекта «Воспитанник», якобы пришло ему в голову несколько идей на эту тему. Гвоздь замолчал, как будто собираясь с мыслями.

— Грохнуло не сразу, а спустя некоторое время. Первое поколение «воспитанников» внезапно показало себя великолепнейшими педагогами, второе от них тоже не отставало. Собственно вот тут про «Ясли» и рассказывалось, поскольку самые неугомонные младенцы, некоторые из которых в моменты капризов могли закрутить взглядом обычную койку в бараний рог, становились лапочками и добрейшими детьми, когда с ними начинали работать «Воспитанники». Учитывая, что возраст их как раз к тому моменту приближался к самому что ни на есть романтическому, кураторы проекта списали это на пробуждение материнских и отцовских чувств, а также к тяге к созданию семьи и воспитанию родственных душ. Сами «воспитанники» убеждали их в том же. Результаты радовали всех, «Ясли» постепенно переехали в Детский Сад, а потом.

— Гвоздь, извини, я тебя перебью, — Матрас пристально посмотрел на него, — но ты прям как про бюреров рассказываешь. Те тоже любители покидаться тяжестью без использования рук, да и росту они небольшого.

— Коль, в том-то и дело, что не бюреры это. Мне самому та же мысль в голову пришла, только вот у «воспитанников» всё гораздо хлеще было. Буквально через месяц после того, как Ясли переехали в Детсад, количество сверходарённых младенцев при родах упало до нуля. Попросту перестали рождаться. Значения этому поначалу не придали, поскольку вундеркинды эти и так рождались не очень часто, но когда дошло, что в некоторых случаях почти стопроцентно должен был родиться одарённый, однако же рождался почему-то самый обыкновенный и без отклонений — решили проконсультироваться у самих «воспитанников». Тут-то те и выдали, что спасибо мол, милые преподаватели за заботу, но дальше мы уж как-нибудь сами. Расходятся отныне жизненные пути, цели и прочее якобы.

Милые преподаватели, понятное дело, от такого реверанса выпали в осадок, а безопасники сразу же сообщили куда следует. В процессе выяснилось, что за пределами Детсада не осталось ни одного воспитанника. Подключили к этому делу вояк, решили зарвавшуюся молодёжь взять штурмом и объяснить ей, почему старших надо слушаться. Это мне уже мой начальник рассказывал, когда я ему документы на эту тему принёс. Он тогда только выпустился и их на этот штурм бросили. На боевое крещение, так сказать. Крестов потом и правда много получилось, на погосте ближайшем, в основном. Окружили Детсад танками и прочей техникой, огнемёты подогнали зачем-то, а в тоннель тот железнодорожный отправили какое-то элитное спецподразделение на двух дрезинах.

Моему начальнику тогда и довелось караулить выход из того тоннеля. Большой ататат провалился не начавшись. По его словам, вылетели оттуда обе дрезины на скорости гоночных машин, вот только бойцов на них не было. Потом и сами воины выбегать начали с видом, будто в тоннеле отверзлись врата ада, или что покрепче. Понятно стало, что пусть там и детишки, вот только игры у них недетские, и решили садик сровнять с землёй, но не тут-то было. Телекинетики в своём развитии там шагнули явно далеко, потому что ни один снаряд в сад не попал, но при этом и впустую не улетел — паре танков, которые с противоположной стороны от стрелявших стояли, сорвало гусеницы. Детишки затребовали парламентёров — им их, само собой, предоставили. Через час парламентёры вернулись с какими-то бумагами, ошалевшими глазами и долго о чём-то говорили с безопасниками. Закончилось всё по сути ничем — окружение сняли, даже минировать не стали, а потом и нужды не было, поскольку через несколько дней рванул Четвёртый реактор, резко появились другие проблемы и этот проект под шумок свернули. Начальник мой потом краем глаза эти бумаги видел как-то, говорилось там что-то совершенно нереальное, что детишки эти, по сути, являлись не то одним существом, не то коллективным разумом и вроде как дали они слово не трогать людей на условиях, если люди не будут трогать их. Своё слово они держат, как я понимаю — Детского Сада боятся, про него ходят слухи, но если в него не лезть, то последствий от общения с его обитателями можно не опасаться. Вот и сказочке конец.

— И много у тебя таких баек в загашнике? — озадаченно поинтересовался Хендрикс.

— Предлагаешь мне их все рассказывать тут? Мне же вас всех потом пристрелить придётся, как получивших доступ к информации повышенной секретности.

— А мы тебе подписку о неразглашении дадим, — усмехнулся Хендрикс. — Можем даже для уверенности и под попку дать.

— Ладно, юморист, отдохнули и хватит. Подъём.

Дорога постепенно поднималась на вершину холма, через некоторое время сбоку от неё появились железнодорожные пути. Посовещались и решили всё же идти по ним, во избежание внезапных встреч. Шли в молчании, опасливо косясь на запад. Спустя час в отдалении на западе показалось небольшое двухэтажное здание, окружённое деревьями. Не сговариваясь, все дружно прибавили шагу, стараясь делать это не в ущерб осторожности.

— Гвоздь, а Гвоздь, — поинтересовался у того Хендрикс через полтора часа. — Поделись сакральным знанием, куда идём мы с пятачком и с нами наш кагал? Оно понятно, что у вас, шпиёнов, скрытность это профессиональное, но кто знает, может что подсказать сможем?