Дмитрий Абеляшев - Пастырь Вселенной

– Милый, скажи мне, я красивая?

– Конечно, киска, – ответил Володя, чувствуя, что Лея имеет сказать ему нечто весьма серьезное, она напряженно дышала, и тело ее было очень горячим, как всегда, когда она была чем-то взволнована.

Владимир погладил Лею по шее и спине.

– Что случилось? – спросил он, чувствуя, что Лея будто хочет, но не решается ему сказать что-то важное.

– Знаешь... Может быть, мне стоит заработать для нас немного еды, как ты считаешь?

– Ты о чем? – спросил Володя, чувствуя, как чудовищная догадка вторым, больным, сердцем запульсировала в его мозгу.

– Ну, ты христианин. А у нас на Анданоре, по-вашему, язычество. Ну и я, значит, язычница. Понимаешь, – скороговоркой начала Лея, будто опасаясь, как е бы Владимир не перебил ее, пока она не скажет все до конца, – у нас считается нормальным, если женщина, даже аристократка, попав в затруднительную ситуацию, ну, с едой, позволяет другим мужчинам пользоваться своим телом... Ну, по-русски это проституция, но если для вас это позорно в такой даже ситуации, как теперь у вас на планете, то для нас-то, конечно, это вовсе не так и ужасно, и если ты согласен, я могла бы... Ну, я же так много ем, понимаешь – ты же не виноват, что тебе меня, такую прожорливую, не прокормить... Я имею в виду сейчас, пока мы с тобой что-нибудь не придумаем... Я ведь могла бы стоять на вашем рынке в одном купальнике... А моих двух пупков никто бы не обнаружил – я могла бы пластырем их заклеить и сказать, что, мол, поцарапалась там... Ведь ты же сам говорил, что сейчас этим занимаются многие нормальные земные девушки...

Володя почувствовал, что у него просто в глазах потемнело, будто собрались грозовые тучи. И пот прошиб, несмотря на холод вокруг. Владимир решил не сдерживать себя и сделать первое, что ему пришло в голову, – он нежно так скользнул правой рукой, которой гладил сейчас роскошные пепельные локоны Леи, к горлу девушки и властно – ведь Лея теперь была его женой – сжал ее горло так, что она замолчала. Не сильно, но и не ласково. Лея замолчала, и Владимир почувствовал, как в напрасной попытке сглотнуть нежные хрящики девушки тщетно задвигались под его пальцами. И это было единственной попыткой сопротивления покорно перенесшей Володину реакцию Леи. Тогда Володя запустил пальцы левой руки своей жене в волосы снизу и, сжав их до отблеска страдания в глазах жены, сейчас такой трогательно-беззащитной в его руках, развернул Лею лицом к себе и отчетливо, акцентируя каждое слово, сказал, не ослабляя хватки на ее шее:

– Я прошу тебя, милая, никогда больше – слышишь, никогда – даже не думать на подобные темы, если ты меня хоть немного любишь. Договорились?

И Володя, разжав пальцы правой руки, дал горлу чуть порозовевшей девушки свободу. Лея, порывисто обняв Владимира, прижалась к его пушистой и колючей от шерстяных свитеров груди щекой и тихо сказала:

– Прости меня, милый... Но нам нужно подумать, чем мы будем с тобой питаться дальше. Придумай что-нибудь получше, если... Если я была так не права.

Владимир со слезами обхватил лицо Леи под ушками и затылком своими вспотевшими ладонями и горячо поцеловал ее во влажные, покорно расслабленные сейчас уста, радостно откликнувшиеся на ласку мужа. Владимир понимал, что его анданорианка была совсем из другого мира и была не виновата, что в ее голову пришло такое. И он знал, что, для того чтобы прокормить ее, он вынужден будет пойти и на воровство, и на грабеж, и на мародерство. “Но, Господи! – подумал Владимир. – Ведь должен же быть какой-то иной выход!”

И тут, словно ответом на его мысли, раздалась пронзительная трель звонка. Володя, повинуясь порыву, сгрузил застигнутую врасплох внезапным визитом Лею в туалет, где она тут же заперлась, а сам ринулся к двери и заглянул в “глазок”. На пороге, с мрачной, как показалось Володе, полуулыбкой, стоял полковник Зубцов.

Владимиру пришла в голову мысль, что, быть может, правильнее всего было бы не открыть сейчас дверь. Но он уже заглянул в “глазок”, и, стало быть, вполне вероятно, что Зубцов увидел мелькание его тени сквозь узкое отверстие. Владимир с сердечным трепетом отворил дверь и впустил Юрия внутрь. Зубцов деловито пожал Володину руку, улыбаясь как-то слишком по-доброму и в то же время немного официально.

– Ну, как поживаешь? – спросил полковник.

– Да так, помаленьку, – откликнулся Володя.

– Это хорошо, – одобрил Юрий. – Можно мне пройти в комнату?

У Владимира в сердце так и похолодело. Ему показалось, что Зубцов хочет войти в комнату потому, что по– дозревает, что Владимир скрывает у себя Лею. Владимир подумал, что ему очень повезло, что в данный момент его жена была в туалете. Не в шкаф же ей прятаться, как в дурацких анекдотах про любовников! Володя молча указал полковнику на дверь в свою комнату, Зубцов же, снявший было плащ, вновь накинул его на плечи, сказав Владимиру:

– Что-то холодновато у тебя. Чего это ты, закаляться, что ли, вздумал?

– Да что-то вроде того, – промямлил Володя, чувствуя, как омерзительная апатия наполняет его тело гадкой сонливостью. Словно, если он теперь ляжет на кровать и закроет глаза, полковник пожелает ему “спокойной ночи” и уйдет восвояси...

– Молодец, – одобрил Зубцов. – Это ты хорошо придумал. Ведь мало ли чего нас дальше с тобой ждет, не правда ли?

Владимир в ответ лишь рассеянно кивнул. Зубцов заглянул в Володину спальню, куда он, собственно, и был приглашен пройти, но вдруг, повернувшись к Владимиру всем корпусом, сказал:

– А можно, я пройду в другую комнату? Что-то мне видик захотелось посмотреть, я свой давно не включал.

Владимир отметил, что правую руку Зубцов держит в не по-хорошему оттопыренном кармане плаща. Володя сглотнул сделавшуюся вдруг вязкой слюну и сказал:

– Ну, конечно, проходи, располагайся.

Зубцов же пропустил Владимира вперед, будто в приступе необъяснимой галантности. Владимир вошел первым, ощущая позвоночником нацеленное себе в спину безжалостное дуло зубцовского пистолета. Или уже плазмомета?

Зубцов опустился на стул и, зевнув, попросил:

– Поставь мне, знаешь, что-нибудь трогательное... Советское... Из классики. Знаешь, фильм такой хороший был “Чужой среди своих...”. Там еще актер этот играл, помнишь... Ну, есть он у тебя, фильм-то?

– Да нет... – будто задумавшись на мгновение, ответил Володя. – Нет у меня такого...

– Ну тогда и не надо ничего, – словно повеселев, сказал Зубцов. – Пойдем, что ли, на кухню тогда, угостишь меня чем-нибудь, идет? Как, запасов-то хватает?

Владимир почувствовал, что разоблачен и балансирует на грани пропасти. Он проводил Зубцова на кухню и сказал:

– Слушай, Юр, ты тут располагайся пока, а я забегу в туалет, идет?