Игорь Поль - Знакомьтесь – Юджин Уэллс, Капитан
– Мадхукар, садитесь за руль. Мы уезжаем, – твердо говорит Мишель. Таксист растерянно хлопает глазами.
– Госпожа, не нужно так спешить! Тысяча рупий, госпожа!
– Мадхукар!
Нас прерывает громкий скрип и скрежет. Из-за угла медленно выкатывается полицейский автомобиль, едва ли не в худшем состоянии, чем наше такси, правда, раскрашенный в черно-белый цвет и с большой мигалкой на крыше. Наш продавец сразу делает вид, что остановился поболтать с приятелем. Таксист, напротив, стал пепельно-серым и потерял дар речи, игнорируя попытки родственника завязать непринужденную беседу. Ну, а я… я просто достал магазин и вогнал его в крепление.
– Умеешь водить эту колымагу? – шепотом спрашиваю Мишель.
– Не спеши. Успеется, – отвечает она. – Убийство копа даже в такой дыре до добра не доведет. Посмотрим, что будет дальше.
И я покорно жду, хотя мой палец дрожит на спусковом крючке. А может быть, это Триста двадцатый проявляет нетерпение. В драку просится.
Толстенький коротышка в промокшей от пота серой форменной рубахе вылезает из машины. Идет к нам, перешагивая через вонючие лужи. Не делая никаких попыток достать пистолет из болтающейся на животе огромной кобуры. Его напарник остается за рулем и лениво курит, пуская дым наружу.
– Так-так, – подозрительно глядя на бледного таксиста и его родственника, цедит коп. Заглядывает в окно такси. – Подрабатываем, значит, да, Мукул?
– Что вы, господин Пател! Просто встретил родственника, остановился поболтать! – прижимая руки к груди, заверяет наш покупатель. – Правда, Мадхукар?
На таксиста жалко смотреть. Лицо его то бледнеет, то краснеет, и все это – в бешеном темпе, едва не опережая по темпу сбивчивое дыхание. Не в силах вымолвить ни слова, он открывает и закрывает рот, будто рыба. Коп терпеливо ждет, пока сообщник справится с собой.
– Я не виноват, сэр! – вдруг заявляет водитель странным тонким голосом. Видно, от страха у него и голос сел. – Я не хотел ехать, меня заставили! У них… у них это страшное ружье, сэр! Я хотел привезти их в полицию, но они меня совсем запугали, сэр!
– Страшное, говоришь? – задумчиво тянет коп. Вновь склоняется к окну, измеряет винтовку глазами. – Действительно, очень большое ружье.
В раздумье барабанит пальцами по крыше. Зачем-то смотрит на небо.
– Ты вот что, Мукул…
– Да, господин Пател? – наш покупатель – воплощенная готовность услужить стражу порядка даже ценой своей жизни.
– Ты иди, Мукул. С родственником ты уже поговорил, не нужно заставлять уважаемых пассажиров ждать. Иди.
– Спасибо, господин Пател! Надеюсь, ваша жена здорова, господин Пател? И дети тоже? Всего вам доброго, господин Пател! Передавайте вашей жене привет и наилучшие пожелания, господин Пател…
Кланяясь и непрерывно бормоча, «родственник», наконец, исчезает.
– Сколько вам предложил этот шакал, господин? – спрашивает полицейский, вновь склоняясь к окну.
– Три тысячи, господин офицер, – очаровательно улыбнувшись, отвечает за меня Мишель.
– Три тысячи? – удивляется коп. Мишель подталкивает меня локтем в бок.
– Настоящая М160, магазин на шестьдесят патронов… – завожу я свою песню.
– Да… – уважительно отзывается страж. – Нет совести у некоторых. Совсем. Такую вещь хотел за бесценок взять! Оскорбить таких уважаемых господ! Что подумают люди про наш город… Пять тысяч, – неожиданно предлагает он.
– Восемь. Только ради вас, капитан! – тут же парирует Мишель.
– Вообще-то я капрал, госпожа…
– Да? А я думала: самое малое – капитан. Такой представительный мужчина! Наверное, женщины строят вам глазки, господин Пател?
Коп судорожно сглатывает. Вытирает рукой вспотевший лоб.
– Шесть тысяч, госпожа.
– Семь с половиной. И то, при условии, что на остальные пятьсот вы купите подарки своим детям, сэр!
– Шесть с половиной, госпожа, – почти жалобно выдавливает полицейский. – У меня дети, их надо кормить, а еще у меня родственники, которым я тоже должен помогать…
– Семь, и в придачу мы отдаем два полных магазина и кассету к подствольнику!
– Госпожа, вы… – задыхается от признательности коп.
– Наличными, – жестко добавляет Мишель.
– Конечно, госпожа, конечно… – и капрал достает из заднего кармана объемистую пачку цветных бумажек. Долго мусолит их потными пальцами. Наконец, сует в окно измятый ворох. – Пересчитайте, господа.
– Ну что вы, господин Пател! Как можно! Ваша репутация очень высока. Мы вам полностью доверяем!
И обалдевший коп волочет винтовку к своей машине. Свисающий с плеча на длинном ремне приклад норовит ударить его под колени, отчего походка у стража порядка дерганая, как у пьяного.
– Ну ты и акула! – восхищенно выдыхаю я.
– Спасибо, милый. Теперь хоть будет, чем за такси рассчитаться, – Мишель одаряет меня ослепительной улыбкой. – Эй, как там тебя! Мадхукар! Поехали!
Усевшись в машину, капрал Четана Пател вновь вытирает лоб.
– Поедем, Нараян, – говорит он.
– Сколько отдал? – интересуется напарник.
– Десять тысяч, – проникновенно врет капрал. – Сам понимаешь, надо содержать семью. И родственникам помогать. Племянница – Чандраканта, – хочет улететь на другую планету, выучиться на медсестру. Или даже на учительницу. Сколько ей можно вкалывать за гроши, вместе с мужем катая туристов на старом катере в Кочи.
– Хорошо купил. Выгодно, – хвалит напарник.
– Ты не беспокойся, Нараян, я не жадный. Пятьсот рупий – твои.
– Спасибо, Четана. Ты хороший человек.
Некоторое время они едут молча, лишь то и дело чертыхаясь, когда машина проваливается в особенно большую яму. Капралу очень хочется отругать напарника, чтобы тот вел машину аккуратнее, ведь сержант-механик из гаража – такой жадный скорпион, не приведите боги: сломается машина – всю кровь выпьет. Только за замену колеса требует сто рупий, сын шакала! Но, пока не забылась удачная сделка, приходится терпеть. А не то Нараян может запросить больше.
– Пришла ориентировка из управления, – нарушает молчание напарник. – Ищут мужчину и женщину, торговцев оружием, очень опасных.
– Ай-ай-ай, – только и говорит капрал. – Как нам повезло! Нашли их первыми! Мне этот мужчина сразу показался таким опасным! Так и сверлил меня взглядом. И все целился в меня из своей большой винтовки!
– Из этой?
– Ага.
– Ты молодец. Смелый, – хвалит Нараян, и некоторое время они снова едут молча, слушая лишь бренчание подвески да невнятное бормотание рации.
– А знаешь, дело-то и впрямь опасное, – вновь нарушает молчание напарник. – Розыск имперцы контролируют. Из контрразведки. Чуть не так – поминай, как звали! Звери. Никакого уважения к людям!