Лидия Смирнова - МЕССИЯ-42
Применение увеличителя привело к тому, что поляна исчезла с карты Триша, окончательно похоронив в глубокой яме нашу надежду на скорое возвращение. Над головой издевательски застрекотала черно-белая птица с длинным хвостом и, резко взмахнув крыльями, взлетела с насиженного места. Вслед за ней всполошились и остальные, более мелкие пернатые обыватели, предупреждая о появлении посторонних. Где-то рядом из-под земли раздался вой, и от ямы стремительно пошли трещины, выворачивая по пути комья земли. Последствием нашего взрыва такая реакция быть не могла — гравитационный увеличитель, несмотря на свое громкое название, весьма безобидная в умелых руках вещь.
Искривление пространства, конечно, никуда не исчезло, но провалилось на глубину, достаточную, чтобы не причинить вреда неосторожному путнику. Лошади стали биться, пытаясь сорваться с привязи и убежать подальше от страшного места. Энлилеву мерину, серому с белой бляшкой на лбу, это удалось, и, испуганно ржа, бедная лошадка кинулась наутек. Моему коню повезло гораздо меньше — трещина до него добралась первой, выскочившее оттуда толстенное щупальце молниеносно обмоталось вокруг крупа несчастного животного и рывком утащило под землю. Раздался дикий крик, из-под земли ударил фонтан крови. Земля под ногами начала оседать, справа от нас, натужно ухнув, повалилось вывороченное с корнями дерево. Увернувшись от грозившей прибить меня ветки, я крутанулся в сторону и полоснул одно из щупалец эспадоном. Мышцы рук свело судорогой, возникло ощущение, будто я пытаюсь перерубить стальной канат толщиной в метр, но усилия себя оправдали — на яростно извивающемся отростке выступила зеленая дымящаяся кровь. Воздух разорвал чудовищный визг, и из ямы стало медленно подыматься нечто…
Позже я пытался отыскать аналог встреченного чудовища в различных энциклопедиях, обращался к специалистам по нежити, к экзобиологам, перерыл гору литературы, но никто так и не смог объяснить природу странного создания, которое уставилось на меня тогда совершенно разумным взглядом множества мелких овальных глазок, усеивающих всю свободную поверхность головы, не занятую ртом, щупальцами и странными беловатыми шишечками, назначение которых стало ясно уже в следующую секунду. С характерным звуком одна из них лопнула, выплюнув кружево паутины. Чудище промазало — паутина задела мой правый сапог, намертво к нему прилипнув. Несмотря на свою ужасающую внешность, а смесь паука с осьминогом не назовешь эталоном красоты, вид это существо имело весьма болезненный и двигалось неуклюжими рывками, несколькими щупальцами прикрывая нижнюю часть тела и почесывая спину, сверкавшую розовыми пятнами. Мне стало неудобно: несчастный монстр сделал себе уютную норку под землей, а тут его дом взрывают, роняют сверху зудящую, причиняющую неудобства штуку да еще, сопротивляясь справедливому гневу, пытаются отрезать одну из рук. Еще немного — и я бы так расчувствовался, что пал бы на колени и попытался отмолить грехи единственным правильным способом — отдав себя на съедение мудрому и справедливому Араху…
Слово выплыло из подсознания; безвольно опустив руки, я ждал решения Великого, но тут мимо меня пронеслась темная смазанная тень и, по дороге долбанув меня по затылку, вывела из состояния ступора. Давненько меня так профессионально не гипнотизировали… Энлиль, а это был он, с ходу кинув в монстра очередной усилитель, не останавливаясь, забросал его арсеналом, экспроприированным у моей ненаглядной дочурки. Последним в ход пошел аннигилятор.
Агония была долгой. Не дождавшись ее окончания, мы покинули место боя, оставляя за собой дергающийся полутруп, поваленные деревья и странно шепчущуюся на разные голоса тишину.
Затормозил я, лишь когда уверился, что снова слышу птичье пение. Шлепнувшись на пахнущую жизнью траву, я минут пять приходил в себя, вслушиваясь в шорох и треск — это неутомимый эльф шарил по кустам, надеясь отыскать следы счастливо удравшей коняшки. Мерин отыскался быстро; разумное животное, решив, не дожидаясь нас, вознаградить себя за перенесенный ужас, мирно щипало травку метрах в трехстах севернее. Достав аптечку из мешка, висевшего у меня на поясе (хорошо, что не приторочил к седлу), я нацепил на руку браслет, настроенный на людей, и через несколько минут почувствовал готовность к новым подвигам. Впрыснутые инъекции сняли постгипнотический синдром и успокоили расшатавшиеся нервы, позволив оценить сложившуюся ситуацию без истерики.
— Л иль, ты случайно не в курсе, что это была за хрень?
Эльф покачал головой. Расседлав мерина, он обтирал его своим плащом, нашептывая ему на ухо что-то успокоительное. Их порода всегда хорошо умела ладить с разного вида животными, и мой напарник не был исключением. Гораздо хуже у него получалось ладить с разумными тварями.
— Ричард, у меня такое чувство, что кто-то специально заманил нас на эту планету и теперь устраивает нам проверку на выживание… И знаешь, мне все это очень не нравится.
Я позавидовал его сдержанности, сам я был очень… нет, не просто очень, а чрезвычайно зол.
— Еще немного, и эта тварь заставила бы меня сделать из себя бефстроганов и подать ей на золотом блюде… Как ты думаешь, она была разумна?
Голубые глаза вспыхнули.
— О да, вполне. Она и мне пыталась напеть песенку, но ей было трудно сосредоточиться, дырка в брюхе мешала… да еще кусок свернувшейся поляны на спине. — Эльф оставил мерина и, подойдя, сел рядом со мной. Я протянул ему аптечку, но он отрицательно помотал головой. — Кто-то до нас ее слегка потрепал. Интересно, кто? — Немного помолчав, Энлиль тихо спросил: — Что будем делать, Командор?
— Жить, Энлиль, что же еще… Рано или поздно все разрешится: или наши пришлют экспедицию, или система восстановится… Что-нибудь да будет…
Эльф кивнул, задумчиво глядя в небо.
— Вы, люди, поражаете своей живучестью и умением приспосабливаться. Для вас перемена места обитания является приятной игрой, сулящей встречу с новым миром. Скажи, ты когда-нибудь видишь во сне Землю?
Такая смена темы разговора меня крайне удивила, зная его биографию, я, естественно, знал и о том, что наложило отпечаток на всю его жизнь. Когда-то в юности, во время моих странствий, мне как-то попался еще один темный эльф, в отличие от нашего чистокровный, тоже переживший трагедию Криона. Это был мрачный, ушедший в себя тип, живший отшельником на берегу очень красивого озера. Знакомство наше длилось недолго. Попытавшись меня убить, он пересек барьер, отделяющий нашу реальность от нижнего яруса, и присоединился к своим погибшим родственникам. Я тогда был молод, и мне не хватило выдержки понять этот столь странный способ самоубийства. Позже я узнал, что Дренг, так его звали, мог раздавить меня одним мизинцем, имея множество спортивных наград по универсальному фехтованию.