Максим Сабайтис - Битва за небо
Добегался, подумал Дмитрий, падая на землю. Стоит Мэтту сообразить, что его противник лишен возможности передвигаться и лежит на открытом пространстве, возможность расстрелять «психа» покажется ему соблазнительной. А тут даже укрыться от пуль негде. Да, Дмитрий был вооружен, но дуэль против двух пистолетов на таких условиях могла закончиться только смертью Ледянникова. Тихо выругавшись сквозь сжатые зубы, Дмитрий изогнулся и нащупал поймавший его механизм. Тот, кто ставил эту ловушку, предусмотрел, что в нее может попасться человек, а потому добавил приспособления, не позволяющие разжать челюсти рычагом. Чтобы освободиться, Дмитрию следовало найти ключ или выломать из капкана пружину. Крохотная Воздушная Ловушка скользнула внутрь запорного механизма. Дмитрий сосредоточился и, преодолевая пульсирующую боль в ноге, изучил замок. Будь у него с собой хотя бы зубочистка, запирающее устройство удалось бы обмануть, но одними только Воздушными Ловушками отпереть замок было не под силу.
Мэтт то ли не заметил произошедшего с преследователем, то ли предпочел не рисковать, но нападения со стороны не было. Решив, что американский революционер уже не вернется, Дмитрий отбросил осторожность в сторону и принял наиболее удобную в его положении позу.
Если не ломать механизм и не отпирать замок, остается только попытаться вытащить ногу из сапога, подумал Ледянников, не найдя ничего, что могло бы стать отмычкой. А чтобы челюсти дальше не смыкались, придется воспользоваться пистолетом.
В качестве распорки кольт подошел идеально. Убедившись, что капкан сомкнуться не в состоянии, Дмитрий взялся за планомерное уничтожение сапога.
– Хорошо еще, что я не поленился, перетряхнул чемоданы и взял с собой нож, – пробормотал «псих», стараясь не думать о том, что нож предложил захватить Николай, в качестве некоей потенциальной замены оставленным в гостинице мечам. В качестве знака принадлежности к «психам» он не подходил никоим разом, на концентрацию энергии или разрушение Намерения работал просто отвратительно, но Николай был прав – лучше вот такой нож, нежели полное отсутствие усилителей Мастерства.
– Вернемся домой, – приговаривал Дмитрий, срезая портянку с ноги, – куплю себе швейцарский складной ножик с дюжиной лезвий. И чтобы среди них обязательно нашлось шило. Будь у меня здесь хорошее сапожное шило, замку бы не поздоровилось. Эх, знал бы куда падать…
Освободившись от сапога и портянки, Дмитрий повторно изучил расположение зубцов и пришел к выводу, что могло быть и хуже. А так даже ахилл не задет – сплошное везение и гримаса фортуны.
Для того чтобы вытащить ногу из капкана, пришлось вспомнить полузабытые школьные уроки по управлению собственным телом. Вряд ли кто-либо, помимо «психа», мог бы так вывернуть ступню, как Дмитрий, – разве что йог, если на секунду забыть, что йоги тоже практикуют некую разновидность Мастерства.
Разумеется, без проблем не обошлось. Чтобы освободиться, пришлось добровольно проделать в ноге длинную царапину, немедленно распухшую и набухшую кровью.
– Достойная расплата за глупость, – вынес себе приговор комиссар, раздумывая, как же теперь он будет передвигаться – на раненой ноге, босиком.
И хотя в Калифорнии в феврале уже весна, со дня на день зацветут мимозы, для прогулок без обуви время не настало. Допрыгав до злополучной ограды, Дмитрий перебрался через нее, осторожно спустился на землю и прикинул расстояние до маяка. Метров пятьсот по прямой, около восьми сотен в обход – по тем местам, где раненая нога не подведет, а открытые места не выдадут посторонним. Интересно, где сейчас Мэтт: побежал спасаться по заранее разведанному пути, вернулся тайком к маяку или же решил сначала вызвать подмогу?
Идти, не опираясь на раненую ногу, да еще босиком было почти невозможно. Вокруг располагались столь богатые залежи грязи, что одного только акра с лихвой хватило бы на небольшое европейское государство в дни ненастья. Пара неверных шагов – и грязь попадает в рану. Пришлось снимать второй сапог, искать в карманах носовой платок, делать из него, в сочетании с портянкой, импровизированную повязку-мокасин.
Выстрел со стороны маяка раздался тогда, когда Дмитрий поправлял развязавшуюся и сползшую повязку в юбилейный десятый раз.
Единственный выстрел и тишина. Сосчитав про себя до десяти, Ледянников отбросил в сторону страхи и беспокойство за товарищей. Их ведь двое, а значит, оба живы. Если бы одного застрелили, второй обязательно использовал бы пистолет, чтобы отомстить, и выстрелов было бы не в пример больше. Но, черт возьми, что там происходит?
Произведя простейшие математические подсчеты, Дмитрий пришел к выводу, что в момент прибытия к маяку повязка развяжется еще двадцать с чем-то раз. Этак он приползет слишком поздно, безо всякой пользы для дела. Идея пришла в голову как-то незаметно, будто сама собой. Проверив, насколько плотно сидит за поясом пистолет, плотно ли закручена крышка от использованной во время дезинфекции фляжки с русской водкой, Дмитрий поплевал на ладони, перекрестился на всякий случай и зашагал к маяку намного быстрее, чем минуту назад. Шел он привычным для каждого архиповского ученика способом – на руках.
Если бы дверь в домик смотрителя открывалась внутрь, напарник вышиб бы ее ударом ноги. А так петли только взвизгнули, будто протестуя против столь варварского обращения, но на этом и успокоились. Уже через секунду на пороге появился Дмитрий, с растрепанной прической, в одном сапоге и с пистолетом в руке. Все его Намерения говорили о большом волнении, перенесенном не так давно фиаско с Мэттом и о беспокойстве из-за отсутствия в поле видимости Алексея.
– Алекс сел в какой-то гидроплан и уехал, – поспешил пояснить я, пока Ледянников по незнанию не испортил впечатления, произведенного на смотрителя моими манерами и отговорками. – Его нанял для работы… эээ… тот самый господин…
Не мог же я в присутствии смотрителя назвать имя Немо. Да, под этим псевдонимом капитан субмарины фигурировал только среди комиссаров, но даже такое упоминание сказало бы смотрителю, что подлинного имени Немо мы не знаем. Совершенно лишняя информация, на мой взгляд, ведь Дмитрий тоже читал мои Намерения и понял все с полуслова Только о том, как выглядит гидроплан, напарник тоже не имел никакого представления.
– Познакомь меня с этим человеком.
Ледянников неожиданно напрягся, подпрыгнул раз, другой, третий… допрыгал на одной ноге до диванчика и уселся по соседству с моим пленником. Только сейчас я увидел, что вторая нога напарника обвязана окровавленной портянкой.
– На самом деле мне его имя еще неизвестно. Я ждал твоего возвращения, чтобы выслушать от него несколько интересных вещей, а потому был не слишком вежлив. Мне очень жаль, – признался я, безуспешно выгоняя из головы панические оттенки тревоги. Дима ранен? Но как? И, главное, кто?