Йен Дуглас - Лик Марса

— Понял вас, МКС, — отвечал голос в наушниках. — Иду на сближение. Дистанция — сорок пять метров, скорость — один метр в секунду.

Гришэм сверился с показаниями своих приборов. Данные совпадали.

— Роджер вас, сорок пять, один метр в секунду.

Фактически «Гермес» приходил на станцию чаще, чем американский «Шаттл-2» или «Стар Рэйкеры». Настолько, что заставлял усомниться в космическом превосходстве США.

Конечно, эти открытия, сделанные на Марсе, все изменили. Черт побери, через несколько лет, если все будет идти, как идет, и межнациональная рознь не приведет к войне, МКС станет настоящим космическим городом, а он, Гришэм, уйдя в отставку, поселится на Луне или на Марсе…

«Гермес-101» должен был привезти на станцию питьевую воду, полтонны прочих расходуемых припасов (в основном пищу) и комплект новых солнечных батарей, взамен тех, что износились по причине постоянных вспышек на Солнце в прошлом году.

С ним также должны были прибыть четверо пассажиров, замена для четверых из шести находившихся на станции европейских ученых. В данный момент станция была укомплектована шестью европейцами, двумя японцами, двумя маньчжурами, тремя русскими и пятью американцами.

— МКС, я — «Гермес один-ноль-один». Дистанция — двадцать один метр, скорость — четыре метра в секунду.

— Понял вас, «Гермес». Двадцать один, четыре метра в секунду. Предлагаю принять на один градус влево и снизить скорость до двух метров в секунду.

— Роджер, МКС. Выполняю. Один градус влево. Дистанция — семнадцать метров, скорость — два метра в секунду.

Тупой нос «Гермеса» медленно надвигался, перекрывая обзор; над кокпитом его ослепительно сверкал проблесковый маяк. Далеко внизу синел испятнанный тучами Тихий океан. Вот показалась огромная, вращающаяся против часовой стрелки спираль урагана «Джулио»…

— Десять метров, скорость — два метра в секунду.

— Хорошо, «Гермес». Стыкуйтесь.

Нос шаттла скрылся за нижним краем иллюминатора. Шлюзовая камера и герметичный рукав «Гермеса» находились прямо над рубкой управления, в грузовом отсеке. Все внимание Гришэма устремилось к одному из телемониторов на пульте управления, подключенному к камере, следящей за стыковочным узлом. Вот в кадр медленно вполз стыковочный рукав шаттла, замер, снова двинулся вперед…

— Три метра, — заговорил Гришэм. — Два… полтора… один… полметра… есть контакт! «Гермес один-ноль-один», стыковка завершена успешно. Добро пожаловать на Международную Космическую Станцию!

— Merci beaucoup, MKC. Рад приветствовать вас.

— Давление выровнялось. Можете взойти на борт, когда будете готовы.

— Мы идем.

Гришэм выключил консоль, снял наушники и приготовился идти встречать прибывших. Гостям на станции всегда были рады.

— Эй, полковник! Смитти на связи. — Это был Уэсли Смит, один из бортинженеров НАСА. — Я у стыковочного узла. Э-э… думаю, вам…

Связь прервалась. Озадаченный Гришэм устремился к выходу, подтягиваясь на руках. Накамура и Тейлор, несшие вахту в рубке, подняли на него вопросительные взгляды.

— Видимо, неполадки со связью. Сейчас вернусь.

Нырнув головою вперед в люк, он оказался в главном рукаве, протянутом из одного конца станции в другой. Свернув налево, он с привычной легкостью направился к стыковочному модулю… но тут же резко затормозил, ухватившись за скобу.

Коридор перегородили четверо в черных бронекостюмах с голубыми шлемами, неуклюже двигавшиеся в невесомости, со штурмовыми винтовками в руках. Пятый, появившийся следом за ними, толкнул к полковнику Смитти, выглядевшего в своем синем форменном комбинезоне ужасно уязвимым и хлипким.

— Полковник Гришэм? — спросил голос, слегка искаженный внешним динамиком бронекостюма.

— Я — Гришэм. Что все это значит?

Позже полковник поймет, сколь жалко звучал его вопрос, но в тот миг ничего другого не пришло ему на ум.

— Я — полковник Кювье, Европейский космический отряд Станция захвачена мной; вас и ваших людей объявляю своими пленными.

— Какого хрена вы…

— Прошу вас, полковник. — Стоявший перед ним качнул стволом винтовки. — Идет война, и мы, как выражаются ваши военные, просто занимаем выгодную позицию.

В коридор выбрались еще несколько солдат ООН, и Гришэм вдруг представил себе: два древних парусника, сцепившихся бортами, люди в треуголках, с абордажными саблями, прыгают на палубу.

И он ничего не мог поделать. На МКС не было ни единого вооруженного человека, кроме этих солдат в бронекостюмах, прибывших на обычном шаттле вместо припасов.

— Играем в пиратов, Кювье?

— Отнюдь, полковник. Мы выигрываем войну еще до ее начала.

От тона, каким были сказаны эти слова, по спине Гришэма пробежал холодок.

Вторник, 5 июня;

16:15 по времени гринвичского меридиана.

Пентагон;

12:15 по восточному поясному времени.

Кэтлин Гарроуэй наконец-то оправилась после смены часовых поясов. Прошла неделя с тех пор, как она вернулась в США, немедленно угодив в водоворот встреч и совещаний, вначале — с самим генералом Уорхерстом, а после — с множеством военных и штатских чиновников, допрашивавших ее о том, что она видела в Японии, с кем беседовала, и — что еще могут означать те или иные места из отцовского письма. Она помогала им, как могла… И слава богу, что не видела никаких особых приготовлений к войне. Ей вовсе не хотелось бы играть роль американской шпионки, учитывая, что доставленная ею информация могла бы быть обращена против Юкио.

К счастью, по этому поводу она могла сказать лишь то, что база на Танегасиме прекратила связь с внешним миром, что опрашивавшие могли бы выяснить и без нее… да еще — что не заметила среди японцев и, в частности, обитателей поместья Исивара каких-либо враждебных или антиамериканских настроений. Ей до сих пор трудно было поверить, что Япония может присоединиться к ООН в крестовом походе против Соединенных Штатов.

Всю эту неделю она провела в доме Уорхерстов, в Уоррентоне, штат Вирджиния, двадцать пять минут монорельсовым до Пентагона. Как ни уверяла Кэтлин, что в этом нет нужды, что она вполне удобно устроится в отеле или вовсе вернется к себе, в Питтсбург, Уорхерст настоял.

Уорхерсты ей понравились. Она видела, как они пытаются оправиться после обрушившегося на них горя. Стефани, жена генерала, изо всех сил старалась, чтобы Кэтлин чувствовала себя как дома. К концу недели Кэтлин очень сблизилась с ней и ее невесткой Дженет, тоже гостившей в Уоррентоне; и даже маленький Джефф был рад обрести в ней нового партнера по шахматам. Искреннее гостеприимство Уорхерстов согревало ей сердце, и Кэтлин вполне понимала и разделяла их горе. Она знала, что во время нападения на американское посольство в Мехико погиб американский солдат, но даже не подозревала, что этот солдат может оказаться сыном командующего Корпусом морской пехоты.