С. Микхайлов - Мир закрытых дверей

По ту сторону, наполовину сокрытое тяжелой театральной шторой, располагалось просторное помещение с увитыми нарисованными розами стенами и по-домашнему обустроенное светлой мебелью. Учуяв впереди полнейшую тишину и немного успокоившись, Иван переступил через порог, стараясь не тревожить свисавшую портьеру, и осмотрелся. Большая комната, освещенная огромным окном, выходившим через широкую лоджию на пейзаж уютного дворика, выглядела ненастоящей, потому что столь правильно и органично расставленные столы, стулья, кресла и этажерки с декоративными вазочками, поразительно сочетавшиеся цветом и с розами стен и с легкой желтизной удивительно ровного и как будто бесшовного паркета, могла существовать только в декорациях кинофильма или на обложках мебельных каталогов, но никак не в реальной квартире.

Вдохнув атмосферу спокойствия и безопасности, Иван закрыл за собой дверь и прошелся по хоромам. В соседней комнате разместилась гостиная с большим стеклянным столом и пухлым кожаным диваном. Рядом на тумбочке возле лампы с ажурным абажуром парень заметил сложенные в стопочку дисконтные карты модных магазинов. Иван зачем-то взял в руку пару штук – карты поздоровались с парнем иностранными словами и обдали его чудными запахами. Иван даже не понял, что так приятно пахла неведомая ему заграница.

"Тут, наверное, есть какая-нибудь одежда", – подумал парень, положил обратно на тумбочку чужие скидки и направился в комнату, которая, как ему казалось, должна была быть спальней. И не ошибся: в углу стояла широкая кровать, укутанная в тигриную шкуру искусственного меха, а вдоль стены вздымался огромный шкаф с пятью створками. Но поочередно открыв все его дверцы, Иван обнаружил исключительно женские платья и припасы из уложенных сериями трусиков, колготок и носочков.

Парень развернулся и зашагал прочь. В просторной прихожей обнаружились две шеренги из туфель с разновысокими каблуками, витиевато завязанными шнурочками и прочими женскими радостями. "Хоть бы какие-нибудь кроссовки!" – взмолился шепотом Иван.

Большая коричневая дверь служила парадным входом в квартиру. Но прежде чем коснуться позолоченной ручки, Иван прильнул к блестящему глазку смотровой щели и в искаженной перспективе лестничной клетки увидел не то охранника, не то консьержа, сидевшего за столом в компании казенного телефона и журнала с комиксами. Телефон молчал, а журнал рассказывал, очевидно, какие-то занятные и увлекательные истории.

"Блин, как же мне выбраться?" – спросил себя парень и осторожно попятился подальше от двери.

Вновь оказавшись в гостиной, Иван решил выглянуть на улицу. Он отодвинул стеклянную створку и выскользнул на широкий балкон, на котором помещался даже белый пластмассовый столик с четырьмя стульями. Ивану хватило беглого взгляда, чтобы определить, что квартира находилась на втором этаже. Дом полукругом обступал тихий дворик, покрытый сказочным газоном с клумбами и перекрестием дорожек у маленького фонтанчика. По всему массиву дома, этаж за этажом, громоздились непрерывные балконы, а снизу у цокольного подножия проходила вымощенная плитками дорога, вдоль которой стояли длинные седаны и породистые купе. Но самый шикарный автомобиль – бронированный майбах вишневого цвета – безмятежно спал в тени нависшего балкона. Иван прикинул, что не испугался бы спрыгнуть на спину спящего автомобиля, и перебрался на балкон крайней комнаты, но понял, что лимузин покоился еще дальше. И тогда перелез через перила и встал на уступ. Немного понервничал, перескакивая на балкон соседней квартиры, затем кинул испуганный взгляд на окна, но они были исполосованы сонливыми жалюзи. Иван продолжил движение по карнизу. И оказавшись над майбахом, схватился за металлические балясины и медленно сполз вниз, завис ногами в воздухе, расслабил руки и через мгновение рухнул на крышу автомобиля. Никчемные тапочки дали почувствовать ступням жесткость брони лимузина. Иван чуть не взвыл от боли и стиснул зубы, а вот очнувшийся майбах разразился негодующим воплем сигнализации.

Соскочив на брусчатку и еще раз испытав в отбитых пятках немилостивую судьбу, Иван сам не свой сиганул через открытую калитку и выбрался на тротуар небольшой, но очень живописной улочки, петлявшей между высокими домами с роскошными балконами и лоджиями. Асфальт здесь был необычайно ровный, фонари столбов походили на газовые лампы позапрошлого века, а газоны щеголяли модными стрижками.

Улица сворачивала в темный туннель, разграничивавший кварталы, – и Иван направился туда.

Светлый зал ресторана был исполосован колоннами и пилястрами, между которыми с одной стороны ютились вытянутые в высоту клетчатые окна, а с другой – словно в зеркале – блестели такие же прямоугольники фальшивых витражей, придавая просторному помещению требуемую симметрию, потому что все внутреннее убранство, начиная от расположения столов и стульев и заканчивая радиальной композицией лампочек в люстрах, подчинялось строгому и не знающему компромиссов и апелляций классицизму. И только бестолковые тарелки, на которых разномастные салаты и неровные кусочки мяса в сопровождении горбатых гарниров лежали как попало и без какой бы то ни было иерархии, нарушали заведенный порядок. Возможно, главный повар и переживал по этому поводу, но молодые официанты, бегавшие по залу, если и поглядывали с вниманием и дотошностью на разносимые жирные блюда, то совсем с другими мыслями и настроениями.

Жанна грустила и молчала. Николай Александрович и Димитр сидели напротив. Позолоченный орден, украшавший дородный пиджак министра, никак не хотел вписываться в субординацию интерьера: королевское место в центре зала нынче пустовало, а троица расположилась за неподобающе скромным столиком в тенистом уголке вдали от остальных посетителей.

– О чем задумалась? – как будто невзначай спросил Николай Александрович.

– Да не о чем, – ответила Жанна.

– А почему тогда ничего не ешь?

– Что-то не хочется больше салатов. Надоели!

Министр повернул голову к полковнику и проговорил:

– Переходим на мясо с картошечкой?

Димитр кивнул. И на столе случилось давно предсказанное переселение тарелок.

– Ах, – пробубнил Николай Александрович, – забыл спросить у метрдотеля, что тут за сыр на мясе: настоящий французский рошфор или отечественный заменитель? Хотя наш вроде как бы и не хуже, а даже и лучше. Или это я вспомнил о другом сыре?… Ох, что-то я в последнее время стал забывать и перепутывать – не уж то склероз пожаловал ко мне?

– Переутомляетесь, ваше превосходительство, – сказал Димитр.