Путь трёх совершенствований. Том 4 - Дмитрий Крам

В центре располагался большой шатёр. Мне бы поближе к нему.

Я спустился и рассказал об увиденном.

— Я могу попробовать прокрасться, — заявила Руана. — Послушаю, о чём говорят люди. Может, что удастся выяснить. А то и в палатку проникну, какую-нибудь карту высмотрю.

— У меня есть идея получше, — сказал Барт. — Дайте мне пять минут.

Он ушёл. Мы сидели, прислушиваясь. Вскоре послышалась какая-то возня, которая почти сразу стихла. Барти вернулся с телом на плече.

— Переодевайся, — кинул он на землю молодого парня. Я видел его, хворост разносил.

План был прост в своей гениальности.

Я быстро надел стёганку и шлем. Поверх накидку с гербом в виде шести планет и пошёл в лагерь, собирая по дороге хвост. С этой вязанкой неспеша прошёл первых двух воинов, которые и не взглянули на меня. Так внимательно всё слушал, что, казалось, уши вертятся как у Руаны.

— Достало это тупое сидение без дела, — пожаловался один.

— Радуйся! Вот погонят нас вечером лес валить, хлебнём горюшка.

Я сделал вид, что выронил палку. Нагнулся, чтобы подольше послушать.

— Говорят Корин сегодня продавит стариков и пойдём просеку делать до самого замка и жечь тропу.

— Да ну! Топоров столько нет.

— Вот и будешь мечом деревья рубить! — загоготал солдат.

Я двинулся дальше. Положил хворост недалеко от обозных девок, снял с пояса флягу, неспеша откручивал крышку. Девушки шелушили шишки, выковыривая орехи и трепались.

— Нет. Этот Сай скотина. Я всем наших сказала, чтобы больше его не подпускали, — она повернулась, и стал виден фингал.

— Да все они козлы и уроды.

— А ещё жлобы.

— Это точно! Я думала, скоплю младшему на учёбу, он у меня одарёненький. Стал бы магом. Командовал бы потом всеми как этот Пинтус.

— Надо к капитану Хатсону тебе сходить. Если ты ему понравишься, он щедро заплатит.

— Ему только коровы по душе.

— Я и говорю, надо тебе сходить, — рассмеялась девушка и побежала к палатке.

— Ах ты! — бросила ей в спину шишку вторая и погналась за ней.

Я поднял хворост и пошёл дальше. Добрался уже до командирского шатра. Ухода стоял часовой, так что я стал обходить палатку.

— Терпение, мой друг, терпение, — мягко увещевал голос. — Передовой отряд вчера пробил стену замка. Они не успели восстановить её за ночь. Ещё день-другой и мы выковыряем этих алури.

— Если бы не надо было уходить ночью, мы бы давно их вырезали. Я хочу попробовать рискнуть сегодня, когда стемнеет. Отправимся к замку всем войском.

— Не стоит спешить. Я видел одного из них прошлой ночью. Это был ребёнок, но даже он смог напугать нашего мага.

Ребёнок!

— Хорошо. Я готов подождать ещё неделю. Главное, чтобы в итоге мы взяли тех, чтобы не получилось, как в прошлый раз, когда королю доставили десять голов, а потом оказалось, что это были простые крестьянские дети.

— Эй, новенький? — услышал я голос. — Подь сюды, — говорил пузатый воин в шлеме и поддоспешнике.

Я подбежал и бросил хворост в сторонку.

— Не припомню тебя, не видывал раньше.

— Прислали недавно, — сделав лицо потупее сказал я. — Двоих отправили сразу в лес, а меня сюда определили.

— А девок новых с вами не выслали?

— Нет. Я тебе больше скажу, — понизил я голос. — Эти ваши командиры, как их. Конин и Ватсон.

— Корин и Хатсон.

— Так вот первый сказал, что солдаты плохо замотивированы и хочет сейчас всех девок отправить назад, а ещё проведёт смотр, заберёт все кости, карты и прочее, а из питья оставит только воду.

Мужик аж побледнел.

— Я… надо же что-то делать! — прошипел он. — Нельзя же так. Это совсем не по-людски, — испуганно залепетал он.

Воин сорвался в сторону палатки обозных, видимо, сначала решил в последний раз воспользоваться их услугами, а уже потом сообщать всем остальным.

Я развернулся и почесал назад.

— Долго ты, — заметил Барти, пока я переодевался.

— Там быстрее было никак.

— С пленным что делаем?

Парень уже очнулся пучил глаза на Руану, но боялся даже мычать.

— Его не тронем. Но, если кто встанет на пути, никого жалеть не будем. Это сборище убийц. Времени у нас в обрез. Нужно прорываться к замку. Тут мы проскользнём, но у самого строения придётся прорываться.

Когда я переоделся, пущенный мной слух уже распространился по лагерю как лесной пожар. Все забегали в обозную палатку и выскакивали оттуда спустя пару минут, а то и раньше, со спущенными портками.

Пытались передвигаться тихо, и если простым воинам в стёганках это удавалось, то десятники в кольчугах или латах издавали много шума. В конце концов из палатки вышел Корин.

Я почему-то сразу понял, что это он. Темные волосы с каштановым отливом росли до плеч, гладковыбритый подбородок и чёрные усы. Лицо злое. Выглядит где-то на тридцать два, но на самом деле ему явно меньше.

— Что здесь происходит! — завопил он. — Гарнизон, стройсь!

— Началось! — заорал кто-то.

— Ваше благородие, но нельзя же так! — вторил ему другой.

— Помилуйте, лорд! Смилостивитесь над простым людом, — загомонили все разом.

Толпа начала собираться у шатра, и все галдели.

— Это что бунт? Бунт⁈ — заорал Корин и выхватил меч.

И тут вышел Хатсон. Седой чуть полноватый капитан. Старый доспех уже плохо сходился на нём, отчего были большие зазоры в сочленениях.

Что происходило дальше разглядеть не удалось, мы уже скрылись в лесу.

— Если бы нам почаще попадались на испытаниях те, кто разговаривает на языке Пути, — сказал Барти. — Ты бы, наверное, и меч из ножен не доставал, смутьян.

— Вы же понимаете, что это значит, — сказала Руана. — Они потомки пилигримов.

Час мы брели по лесу, за это время обошли три патруля, прежде чем показалась громада замка.

Перед разрушенной стеной небольшая горстка лучников вяло обозначала активность, перестреливалась с гарнизоном замка. А в отдалении отряд в полсотни воинов строился в черепаху. Командир — маг в балахоне и с посохом ходил и лупил по щитам обратной стороной своего оружия.

— Крепче держите! — ругался он. — Тут плотнее. Ты выше подними. Ещё выше! Вот! А теперь попробуйте пойти.

Отряд тронулся, пытаясь не разрушить стену щитов. Маг отступал от них спиной вперёд, и как только где-то появлялся зазор, совал в дырку посох и говорил «убит», «мёртв», «погиб».

— Надо прорываться сейчас, — заметил я. — Как только пойдут на полноценный приступ и начнут ломиться во двор. Я