Валерий Сертаков - Змей
Я выкинул фрукты, положил на пол поднос и согнулся над ним в поклоне, стараясь дышать как можно глубже. Боли почти не было, тварь анестезировала слизистую, я почувствовал, как что-то колючее стремится вверх, преодолевает гортань, карабкается по языку. Изо всех сил сдерживая рвоту, я позволил чуду биоинженерии вывалиться наружу.
Чудо не превышало размером спичечную головку. Вместе с ним на поднос попало несколько мелких капель крови. За мной, конечно, следили. Пока они сражались с дверным замком, я добежал голышом до ближайшего компьютера местной сети и опустил «паучка» в приемное гнездо. Он моментально растекся, принимая форму пластинки книжного носителя, и не успел я моргнуть, как от маяка остался легкий дымок. Вирус вошел в сеть.
При входе в оранжерею меня встретило целое войско. Тело привычно напряглось, готовясь к броску, но старший из офицеров предвидел мои действия. Не считая наплечных, солдат прикрывали четыре наступательных гана, кружащихся под потолком.
— Господин Антонио, у вас при себе передающее устройство малого радиуса.
— Вы ошибаетесь. Я чист, как младенец в купели.
— Кому вы отправили сообщение?
— Вам почудилось, офицер. Обыщите меня.
— Следуйте за мной. Учтите, у меня есть инструкция, в случае неповиновения…
— Не беспокойтесь, я — сама покорность.
Эскортируемый десятком солдат, я попал в сканер-конус, который, конечно же, ничего не выявил. На лицах окружающих читалась неприкрытая злоба. Старший с удовольствием поджарил бы меня на медленном огне, руки у него так и чесались, но я повода не дал. Сидел себе смирно и ждал.
Мне их даже жаль немного стало. Что они видят? Дальний гарнизон, опасные преступники под боком, одни и те же рожи ежедневно, искусственный воздух, крохотные каюты…
Где-то далеко, на границе слухового восприятия, пискнула сирена. Я улыбнулся. Старший заметил мою улыбку и утроил подозрительность. Парень отвык общаться с нормальными людьми, но ничего, очень скоро его службе придет конец.
Сирена загудела громче. Сюда, в пансион, звуки из других корпусов почти не долетали, я представил себе, как же оно ревет на самом деле! Теперь помимо сирены пробивались отрывистые хлопки — это закрывались герметические переборки в тюремных блоках.
Я улыбался. Офицер занервничал. Он получил какой-то приказ и разрывался между необходимостью куда-то бежать и необходимостью следить за мной. Помимо солдат в сканерной суетились двое техников, они также принялись тревожно переглядываться. Личные харды в служебной зоне не имели доступа к мировой сети, а единственный экран внутреннего обзора молчал. Я решил как-то успокоить своих надзирателей.
— Офицер, я не убегу, даю слово. Можете меня запереть.
Он, не удостоив меня взглядом, отрывисто выкрикнул команду. В зале остались двое с оружием, остальные умчались. Происходящее вне медблока я представлял лишь в общих чертах.
Спустя семь секунд после срабатывания маячка вирус поразил линии связи, его дочерние цепочки начали одновременную атаку на коммуникации. Они сбросили ложный покров и накинулись на все, что хоть каким-то образом имело отношение к местным сетям. На земных объектах такой трюк бы не прошел, но марсианская колония оказалась к вирусной атаке не готова.
Свет вспыхнул, погас, снова загорелся. Техники озирались, откуда-то прибежал взмыленный инспектор.
Наступала вторая фаза. Я ожидал чего угодно, рева двигателей штурмового корабля, подземного взрыва, стрельбы, но никак не того, что случилось в следующую минуту. У паренька в форме, что постоянно держал меня на прицеле, затряслись руки. Секунду он еще пытался удержаться на ногах, затем выронил пушку, схватился за голову, срывая шлем, и вытянулся на подсвеченном полу. Его тяжелые ботинки отбивали чечетку. Напарник в недоумении оглянулся, сделал шаг и упал на колени. Шея у солдата неестественно напряглась, свернулась вбок, мне показалось, еще чуть-чуть, и оторвется голова. Он покачался несколько секунд, как марионетка на ослабших нитях, словно из его тела щипцами выдернули скелет, и повалился рядом с товарищем.
Старший из техников продержался дольше всех, пытаясь отползти в угол на локтях — ноги его полностью парализовало. Он следил безумными глазами, как я подбираю оружие и вытряхиваю солдата из брони.
Что-то со мной случилось, мне было искренне жаль их всех. Зато я знал теперь, какая начинка пряталась три недели в грудной кости. Я выпустил на волю новейшую забаву миролюбца Стасова, органический вирус. Полный паралич нервной системы наступит в течение минуты. Они могли бы спастись, если бы догадались оторвать от ушей харды.
Я бежал по переходам колонии, оглушенный сигнализацией, перепрыгивал через тела погибших, судорожно восстанавливая в памяти схему здания, которую раздобыл для Стасова один из китайских Мудрых, вступивших в сговор отступников. Некоторые люди дергались в конвульсиях, вероятно, их еще можно было спасти. В верхней шлюзовой я последний раз посмотрел на часы. До посадки корабля корпорации оставалось примерно одиннадцать минут. Без помощи извне не выбраться. Лифты не ходили. От непрерывного бега по лестницам темнело в глазах. Невзирая на слабое тяготение, мышцы ног стали деревянными.
Последние метры до площадки вездеходов я преодолевал, хватая ртом воздух. У колпака кабины не выдержал, скинул проклятую броню. Сердце скакало в глотке. Последним отчаянным рывком втиснулся в люк и вручную задраился изнутри.
Скользкими от пота руками я выдернул из паза тубу с жидким скафандром. Двигатель вездехода был мертв, но это неважно. Важно, что напротив следующей в ряду машины светится значок четвертого терминала. Я жутко боялся опоздать и мчал со всех ног.
Первые два взрыва четвертый шлюз выдержал с честью, в иллюминатор я видел, что слегка погнуло несущие шпангоуты. После третьего выстрела образовалась дыра, а соседнюю многотонную машину сорвало с места и завалило набок. Следующий заряд прошел внутрь. Будто титаническая ладонь приподняла мой вездеход над стапелем и швырнула в сторону, как пустую сигаретную пачку.
От удара прикусил язык. Ремни удерживали туловище кверху ногами, я болтался, словно беспомощный майский жук, свалившийся на спину, и бился шлемом скафандра о подголовник. Держатель заклинило. В десятке сантиметров от моего багрового от натуги лица сияла безмятежная улыбка Серж Аркелофф.
Челнок стартовал с таким ускорением, что моему многострадальному языку досталось вторично. Я забрасывал Серж вопросами. Изабель норовил чмокнуть меня в губы. Волк хохотал. Вместо Марио в кабине сидел недовольный Юлий. Он никак не рассчитывал проторчать на орбите, в полной изоляции, столько времени. Изабель шепнул мне, что у Юлия на Земле чрезвычайно свирепая пара.