Илья Сомов - Солнечный Остров

Протянув руку, Дадшар вытер лицо пленника прохладным мягким платочком:

- Тот человек, который доставил тебя, - Ормат внутренне сжался, а на круглом лице колдуна мелькнула улыбка, - он убеждал тебя служить ему. Я это увидел.

Дадшар кивком указал на светящийся кристалл под ногами парня. Убрав платочек в рукав рясы, колдун посмотрел куда-то сквозь Ормата.

- Ну, что за неугомонный мальчишка. Без году неделя во внутреннем круге, а уже сколачивает личную гвардию, плетет интриги против старших, - в глубоком басе Дадшара ощущалась странная нежность; усмехнувшись, колдун поднял свои страшные глаза, пристально взглянул в лицо пленника.

 – Ты будешь делать то, о чем вы договорились, - жестко сказал чернокнижник, - я скажу тебе, когда настанет время служить истинным хозяевам.

Задержав дыхание, Ормат отхлебнул уже знакомый дымящийся смолистый напиток. Пушистое одеяло успокаивающе давило на плечи. Дрожь постепенно проходила, а сердце, словно скованное ледяным панцирем, начало оттаивать.

- Ты еще легко отделался, - проворчал Петр, снова наполняя доверху медную кружку. - Я знаю это тяжело, особенно с непривычки, но скоро тебе полегчает.

Сквозь перья клубящегося над кружкой легко сизого дымка, Ормат настороженно взглянул в твердое лицо великана.

«С чего бы это он стал таким заботливым? – парень сильнее натянул одеяло, его снова начало знобить. – Ох, Ормат, Ормат, похоже, ты влип в самое настоящее болото. И притом в болото, кишащие торфяными змеями».

Парень искоса посмотрел на безмятежного Петра.

«Он все знает!» – молнией ударила мысль.

Ормат сам не понял, почему так решил, но и минуты не сомневался, что догадка верна.

- Тот мужик, - осторожно начал он, - все знает. Ну, насчет того, что ты мне говорил.

Крупная голова великана склонилась к плечу, янтарные глаза с отстраненным любопытством изучали паренька. Вот бину! Это ведь он собирался посмотреть на реакцию Петра, а получилось совсем наоборот.

- Тебя не должно это беспокоить, - равнодушно сказал великан. - Легче всего обмануть врага, когда он думает, что разгадал твою игру.

На твердых губах Петра мелькнула ставшая уже ненавистной улыбка шутника, забавляющегося только ему понятной шуткой.

Учебный клинок, просвистев, смачно хлестнул Лео по бицепсу.

- У-У-Ульвэ, ты что, совсем?! Больно же! – простонал он, растирая пострадавшую мышцу.

Усмехнувшись, девушка уперла руку в обтянутое черной кожей бедро, медная бровь высокомерно изогнулась:

- Без боли нет победы, - пропела она, решительно поведя плечами, от чего ее свободная белоснежная рубашка пошла волнами.

Итай,  сидевший на полу рядом с бойцами, оторвался от раскрытой книги:

- Плоды древа познания сладки, но чтобы их вкусить, нужно позволить его корням прорасти сквозь собственное тело.

- Предатель. Ты вообще, на чьей стороне?

- У истины нет сторон, она едина и неделима, - усмехнулся рыжий князь.

- Не надо было тебя звать. Но о каком бы знании ни шла речь, я не собираюсь ради него становиться перегноем. Слышишь Ульвэ?!

- Мы тебя можем пожалеть, а вот Циклоп не пожалеет, - наставительно сказала девушка, сдерживая улыбку.

Лео протяжно вздохнул – что верно, то верно. Циклоп его не жалеет и жалеть не собирается. Как он тогда хвастался – «сыграю в игру с оружейником»? Наивный! Пока играют с ним, и если так пойдет и дальше, то он не только потеряет шансы получить звание первого ученика, но попадет в рабство к этому одноглазому кровопийце.

- Хватит размышлять, время не ждет, - Ульвэ решительно вскинула клинок в салюте.

Поудобней расставив ноги на чуть пружинящем белом настиле, Лео взмахнул фиореттой:

- Начали!

Дзынь! – звонко столкнулись клинки. Почти стразу ему пришлось уйти в защиту, Ульвэ не собиралась давать ему поблажек и атаковала изо всех сил. Лео только успевал вертеться. Сама девушка танцевала вокруг него безо всяких усилий. Кожаные брюки четко обрисовывали мускулистые ноги, а рубашка, временами натягиваясь, обозначала крепкую грудь. Ульвэ буквально дышала буйной энергией, на нее хотелось просто любоваться и нечего не делать. Но вот как раз этого Лео себе позволить не мог.

Зло свистнувшая фиоретта заставила изогнуться до хруста в позвоночнике.

А все же хорошо она фехтует, такие легкие движения… они ведь ни разу и не поговорили толком, все вокруг, да около. Интересно, что бы сказал Итай, если…

Лео не успел додумать беспокойную мысль, кончик фиоретты уперся ему в солнечное сплетение.

- Ты должен стать внимательней. С такой рассеянностью Циклоп из тебя подушку для булавок сделает.

Лео изысканно поклонился:

- Еще какие-нибудь приказы, мастер?

- Ты сам просил с тобой поработать. А если хочешь совета, то, прежде всего, перестань финтить. Дерись проще. Не забывай об атаках, на одной обороне никто не продержится. И не замирай на месте, будто тебя паралич хватил. Хочешь сохранить шкуру, шевели фигурой, - девушка сверкнула темными глазами. – Прости, если я говорю неприятные вещи, но это все…

- Нет-нет, это я должен извиняться, - замахал свободной рукой Лео. – Я хорошо знаю, как много мне еще нужно работать, и сам попросил тебя помочь. Давай лучше продолжим.

Ульвэ не заставила себя упрашивать. Клинки стремительно столкнулись. Резкий звон эхом отразился от стен. Держа оборону, он закружился словно в хороводе, быстро ступая по мягко подрагивающему полу. Ульвэ нападала непрерывно, Лео едва успевал уворачиваться, не то что атаковать, но все же ему казалось, будто его зрение получило новую глубину. Теперь он словно предугадывал направление удара, за какую-то долю секунды до того, как серое лезвие вспарывало воздух. Похоже, он действительно чему-то учится! Лео восторженно улыбнулся. А что, если попробовать ударить раньше…  За его спиной раздалось мерные аплодисменты. Ульвэ так и замерла с поднятым клинком, полные губы раздвинулись, блеснув белозубым оскалом, девушка стала похожей на выпустившую когти дикую кошку. Развернувшись на пятках, Лео обомлел.

На пороге секции безмятежно улыбался никто иной, как Эвиаш Донжай. Освободился, змееныш!

Лео не знал, кто и за что упрятал Эви под замок, но был этому человеку искренне благодарен. Злобная буря, кипевшая в его душе, успела утихнуть, превратившись в раздраженный шепот далекого прибоя.

Прищурившись, Лео взглянул в лицо неприятеля. После отсидки в карцере кожа северянина слегка поблекла, но этим, кажется, все и ограничилось. Даже нахальство ничуть не увяло. Леомир фыркнул, заметив на перчатках Эвиаша знак Искры Ветра.