Дэниел Моран - Большие гонки

Между тем Трент спиной почувствовал, что бдительный «меднолобый» по-прежнему не сводит с него глаз. Быть может, что-то не так с одеждой? Еще беда: заныло недавно залеченное колено, а икры ног, не привыкшие к передвижению в невесомости, свело судорогой. Он попытался перейти на скользящий шаг, как это делали обитатели станции. Они выработали какую-то особую походку, касаясь опорной поверхности только кончиками пальцев, но не вставая на всю ступню.

По коридору внезапно разнеслось:

- Тревога! Тревога!

Трент невольно замер, стараясь одновременно унять бешено забившееся сердце. А в следующее мгновение обнаружил, что завис точно в центре коридора, откуда нельзя было ни дотянуться до выступающих скоб, ни коснуться поверхности металла магнитной подошвой.

- Враг проник на базу! Повторяю, на базу проник неопознанный враг! Всему персоналу собраться в охраняемых зонах! В действие введен план изоляции секций. Повторяю: в действие введен план изоляции секций. Персоналу, находящемуся на рабочих местах, в туннелях и переходных шлюзах, срочно вернуться в охраняемые зоны. План изоляции в действии!

- Ублюдки! - выругался Трент. Ему никто не ответил, никто не поддержал. Отчаянию не было предела. Беспомощный и обездвиженный, он медленно дрейфовал вдоль коридора. Наконец слабый поток воздуха принес его к одной из опорных скоб. Беглец схватился за скобу, опустился на ноги. Затем, мысленно послав к черту продиктованные богатым жизненным опытом доводы внутреннего голоса, торопливо, изо всех сил оттолкнулся и пулей полетел по коридору.

Летел, практически не теряя скорости, сопротивления воздуха здесь было явно недостаточно, чтобы существенно задержать его. Он еще находился в движении, когда заметил впереди шествующего обычным порядком - ногами вниз - миротворца. Тот, не скрывая изумления, наблюдал за Трентом. На его лице отразилось недоумение, быстро переросшее в тревогу. Еще через секунду тревога сменилась ужасом, а в следующее мгновение Трент вонзился ему прямо в живот со скоростью пробитого со штрафного футбольного мяча. Они сцепились, их руки и ноги перепутались, но беглец, заранее приготовившийся к столкновению, воспользовался замешательством миротворца, изловчился и ударил его в висок углом своего чемоданчика. Третий закон Ньютона отшвырнул Трента назад. Беспорядочно вращаясь, он начал отплывать к округлой стенке. Миротворца тоже отбросило в сторону. Мгновение - и его голова с глухим стуком врезалась в ребро жесткости. Когда Тренту удалось восстановить ориентировку, противник неподвижно завис в воздухе. У его виска на глазах вздувался красный шар. Неожиданно шар оторвался и распался на мелкие капельки, а в том же месте вновь начал вздуваться кровяной пузырь. Трент испытал откровенный ужас. Лихорадочно заработав руками и ногами, он подплыл к пострадавшему и пощупал пульс. Уловив биение сердца, вытер пот со лба и с облегчением произнес:

- Прости, приятель, - затем огляделся и, обнаружив поблизости овальную дверь, приложил ладонь к замку и открыл ее. Когда плита свернулась, он втолкнул миротворца внутрь. Внезапно погас свет. У Трента возникло ощущение, будто он окончательно потерялся. С отвращением обозрев окутавший его мрак, он в сердцах бросил в пространство:

- Ну и денек сегодня! Хуже не придумаешь!

Трент медленно продвигался в кромешной тьме. Ухватившись за поручень, он не выпускал его из рук, пока не находил следующий. Путешествие в никуда до смерти утомило его. Донимал страх, темнота навевала самые грустные мысли. Он попробовал унять расходившееся воображение, попытавшись вычислить, где находится. Скорее всего, неподалеку от северного причала. Внезапно в туннеле вновь вспыхнул свет. От неожиданности Трент вздрогнул, по спине побежали мурашки, и он машинально принялся тыкаться во все двери подряд.

В первом помещении, куда он заглянул, было пусто и темно. Во втором и третьем - то же самое. Прятаться в темном незнакомом месте он не испытывал никакого желания. Четвертая и пятая двери не поддались его усилиям.

В шестом отсеке находились три человека. Комната была освещена: приятный для глаз рассеянный свет напоминающий солнечный, лился откуда-то с потолка.

Прямо с порога Трент выхватил мазер и угрожающе предупредил:

- Не двигаться!

Только один из присутствующих успел повернуться липом ко входу. Двое других так и застыли вполоборота.

- Отвернитесь, - приказал Трент.

Первый миротворец коротко взглянул на Трента, на мазер в его руке и послушно повернулся спиной.

- Если кто-нибудь из вас вздумает совершить глупость, - предупредил беглец, - я разрежу его пополам.

Все трое торопливо закивали.

Трент осторожно сунул мазер в кобуру, перехватил чемоданчик и вытащил струйный пистолет. Выстрелил три раза, целясь в горло, в надежде, что яда хватит, чтобы обездвижить присутствующих. Закончив, обнаружил, что обойма с парализующей жидкостью пуста.

Интересно, куда он попал? Беглец огляделся. Помещение было средних размеров - двадцать метров на пятнадцать.

Вдоль стен - точнее, между ребер жесткости - шкафчики. Неужели это и в самом деле раздевалка?!

Трент с трудом сумел успокоить вновь расходившиеся нервы.

- Нет, не может быть! - произнес он вслух и тут же спросил: - А почему, собственно, не может быть? Должно же мне когда-нибудь повезти!

Он попытался открыть один из шкафчиков. Не получилось. Трент пригляделся к замку. Вполне обычный, пассивный, раз плюнуть. Нашел отмычку, сунул в скважину. Распахнул дверцу и не удержался от радостного возгласа.

- Да! Да!! Да!!!

Осмотрев содержимое шкафчиков, он быстро подыскал летный костюм, который был ему впору. Сначала решил натянуть его поверх формы дальнепроходца и миротворицы, которую он уложил в выходном шлюзе. Это было нетрудно - комбинезон был сшит из мягкой, эластичной ткани, его вполне можно было растянуть. Потом решил не мелочиться и переодеться во все новенькое, тем более что к приглянувшейся ему форме прилагалась кобура. Когда оделся, сунул в кобуру ручной мазер, принадлежавший лейтенанту Зинту.

Труднее всего было совладать со шлемом. Такую конструкцию он видел первый раз в жизни. После нескольких попыток и эта крепость сдалась. Беглец оглядел себя в зеркале. Просто красавец! Если опустить стекло, его вообще невозможно узнать. Однако с опушенным забралом терялось ощущение пространства, которое столько раз выручало его. Может, потому, что поле зрения в шлеме сужалось до передней полусферы?

Один из поверженных миротворцев пошевелился. Трент подошел ближе, наклонился, заглянул в глаза. Ложная тревога, тот еще не менее получаса не сможет двигаться. На прощание обратился к бессмысленно взирающему на него человеку: