Андрей Стерхов - Последний рубеж

– А если притормозить?

Капитан покачал головой:

– Плавно не успеем. Резко – чревато.

– Понимаю – сопромат, – опять кивнул Харднетт. – Сколько у нас времени?

Капитан покосился на экран:

– Тринадцать минут. Плюс плавающая дельта прохождения горизонта событий.

– Дельта – это сколько?

– От сорока до ста пятидесяти секунд. В зависимости от текущей стабильности принимающего канала.

– Хорошо, – сказал Харднетт, хотя ничего, конечно, хорошего в сложившейся ситуации не видел.

Лихорадочно соображая, как поступить, он закрыл глаза ладонями, большими пальцами помял виски и монотонным голосом, словно буддийский монах мантру, стал цитировать строки промелькнувшего недавно среди прочих официальных бумаг отчета:

– На пассажирских НП-кораблях реализованы дополнительные организационные и технические меры по повышению безопасности полета. В том числе и применительно к возможным…

– Реально, – вдруг вклинился маршал. – Тотальное сканирование.

– …террористическим угрозам мирного времени, – закончил Харднетт фразу, опустил руки и посмотрел на Холлидея оценивающе: иронизирует, что ли? Маршал не иронизировал. Ничуть. Похоже, и не умел. На вид – незамысловат и прямолинеен. В глазах – простодушие и почтительная настороженность.

– Тотальное, говорите, сканирование? – переспросил полковник.

– Так точно, сэр, тотальное, – боднул головой маршал.

– А на поверку – все те же совершают все то же и все там же.

Этот огорчительный вывод не прошел мимо ушей капитана.

– Камень в наш огород? – угрюмо спросил он.

– Вы-то тут при чем? – отмахнулся Харднетт. – Тело отсканировать можем, душу – не научились. Потемки. – И, уже решив, как поступить, объявил маршалу: – С этой секунды непосредственное руководство операцией по освобождению заложника принимаю на себя. Вопросы есть?

– Но… – собрался возмутиться капитан.

– Холлидей, я вас спрашиваю, вопросы есть? – не глядя на капитана, повторил Харднетт.

– Никак нет, сэр! – вытянулся маршал в струнку перед высоким чином из Чрезвычайной, но при этом виновато покосился на капитана.

Донг в ту секунду выглядел страшно. На его скуластом лице выступили бледно-розовые пятна, а в глазах пылала адовым пламенем ненависть. Если бы дано было ему Всевышним убивать взглядом, убил бы полковника, не сходя с места.

– Это просто отлично, что нет вопросов, – не обращая внимания на реакцию капитана, сказал Харднетт и заторопился: – Времени в обрез. Начинаем действовать. Выдвигаемся на место. Детали – по пути.

Уже заходя в тамбур, развернулся на пороге и, придерживая плиту двери, все же снизил общий градус кипения:

– Кэп, готовьте корабль к проникновению. И не злитесь. Бесспорно – за все здесь отвечаете вы. Но, сами знаете, спросят с меня.

Хотел добавить: «Если останемся живы». Но не стал. И без того все присутствующие нервничали. Мелодраматические жесты были ни к чему.

Капитан на замечание главного особиста Большой Земли ничего не ответил. Злиться злился, но все же счел за лучшее промолчать. И в рубке воцарилась тишина. Лишь мерное гудение многочисленных аппаратов мешало назвать ее «мертвой».

В тамбуре Харднетт и маршал задержались на несколько томительных секунд – ждали, когда револьверный порт подгонит нужный лаз. А потом стремительно, сначала быстрым шагом, а вскоре и сорвавшись на бег, рванули с высокого старта по узкому монтажному туннелю.

Бежали, грохоча ботинками по рифленому металлическому полу, мимо логических стоек, силовых щитов, мультисистемных блоков и узкофункциональных датчиков.

Бежали, то и дело, ударяясь головами о плафоны освещения, вдоль кабельных стволов, вентиляционных каналов и причудливо изогнутых дренажных труб.

Бежали туда – за поворот. К грузовому подъемнику.

Ворвались в клеть и на максимально возможной скорости покатили вниз по технологической транспортной линии А23-Е114.

Спуск на семь уровней занял две минуты. За это время Харднетт успел выяснить кое-какие подробности.

Оказалось, инцидент произошел в игровом зале. По докладу старшего дилера, фигурант появился в зале два с половиной часа назад. Был навеселе. С первого захода сорвал банк: три апельсина, картинка к картинке. Обрадовался и сделал новую попытку. Причем на том же самом «инвалиде». Проиграл. Еще раз проиграл. И еще. Вошел в раж и профукал весь выигрыш. После чего вновь начал ставить на свои. Просадил какую-то сумму. Метнулся в бар. Через некоторое время возвратился совсем теплым и пошел на новый круг. За час успешно спустил все наличные и средства на текущем счету. Затем без остановки выбрал допустимые кредитные лимиты. Психанул. Стал кидаться на персонал. И, естественно, был выпровожен.

– С позором? – уточнил Харднетт.

Холлидей смущенно признался:

– Вынесли его мои парни на пинках.

– А в коридоре уродец поймал выходящего из сектора «А4» Проводника и приставил к его горлу нож?

– Так все и было, господин полковник. Откуда знаете?

– Обедал в том секторе, видел Проводника… Послушайте, Холлидей, почему он ходит без охраны?

– Не знаю. Прикажут, будем охранять.

– Надо понимать, вопрос мимо денег?

– Так точно, не по окладу.

– Где они сейчас? Все еще в кают-компании?

– Нет, сэр. Вышли через запасной. Сейчас в аварийно-спасательном.

– Какого черта?!

– Этот псих на самом деле мыслит сорвать куш и вырваться.

В эту секунду лифт остановился, и они вышли на темную технологическую площадку. Едва ступили, сработали сенсоры, и лампы дежурного освещения загорелись в экономичном режиме. Полковник, оглядываясь по сторонам, спросил:

– Далеко еще?

– Нет, сэр, – ответил маршал и показал рукой влево: – До конца коридора.

– А почему не повязали ублюдка сразу как начал бузить? – спросил Харднетт и, не дожидаясь ответа, побежал.

– Клиент всегда прав, – ответил маршал, пустившись вдогон.

– Даже если не тянет на римлянина?

– Сэр, я не понял вопроса.

– Забудьте.

Маршал сравнялся с Харднеттом. Скосился, хотел что-то спросить, но тут раздался сигнал вызова – сработал прикрепленный к комбинезону коммуникатор.

– Слушаю, – ответил Холлидей и, чтобы Харднетт все слышал, включил функцию «селектор».

– Сэр, это Кент.

– Слушаю тебя, Кент.

– Пробили сводки.

– И?

– Он чист, сэр. Не проходил, не числился, не замечен.

– А что-кто?

– Джо Минд-младший, идентификационный номер…

– К черту номер!

– Есть к черту номер! Так… Дальше. Родился на Ганзае в девяносто шестом в семье колонистов, этнический землянин, гражданин Большой Земли.