Святослав Морозов - Потеряные
«Мы все еще идем. Сегодня нашли воду. Ребята говорят, что пить ее нельзя, она возможно, радиоактивная. Но пить очень хочется, наверное, попробуем. Еще закончилась еда, а нам никто не попадается. А мы еще мутантов и крыс боялись. Тир всегда знает куда идти и где наш дом, а Пард говорит, что это еще не факт, проверить то невозможно. А Трава говорит, что мы еще ни разу не наткнулись на собственные следы…». Рыся привычно ваяла на стене очередное послание. Она это делала на каждом привале, раздражая царапанием когтей по бетону даже терпеливого Тира. Но решили, что это ее успокаивает и, главное, она дает надежду, что если их будут искать, то смогут найти. По пути Рыся тоже оставляла глубоко врезанные в бетон стрелки, на всякий случай. Так вот этих стрелок они больше не видели. «А еще Пард вставил последнюю батарейку в фонарик. Тир сказал, что мы мутанты, а значит приспособлены выживать в трудных условиях, но мне кажется, что это он нас успокаивает. А Пард все время ругается и грубит, и мальчишки часто ссорятся».
Ребята шли уже второй день, пробираясь по бесконечным коридорам и не встречая ни души. Прошли они не много, поскольку выложенный кафелем коридор постепенно поднимался вверх и Тир сказал, что выше идти опасно, нужно спуститься на другой уровень. В свое время Рекс посвятил достаточно много времени, чтобы как можно более подробно просветить ребят по поводу подземелий московского метрополитена. Конечно, карты местных катакомб и коммуникаций ни у кого из них не было, однако у московских диггеров были свои секреты. А со способностями Тира к определению пустот и проходов и чувством направления, вообще проблем не должно было бы возникать. Но во многих местах проходы были обрушены, и ребятам приходилось искать другие ответвления бесконечной сети коммуникаций огромного города. Во многих круглых бетонированных тоннелях пролегали нетронутые кабели, только во многих местах погрызенные крысами. Крысы тоже пока не попадались, что вызывало беспокойство у старших. Еда кончалась, и отсутствие всяческой жизни в тоннелях могло стать для них губительным. Нетронутость кабелей тоже не вызывало оптимизма. Пока об этом не говорилось вслух, но Пард и Тир догадывались, что если бы здесь проходили люди, скорее всего они бы как-то распорядились таким добром. Можно было предположить, что здесь людей не было со времен взрыва.
Сейчас ребята отдыхали в очередном тоннеле, на сей раз тесном, переплетенном обвисшими проводами, кое где оборванными и свисающими до пола. Их охватили апатия и безразличие, которые продолжались с того самого момента, когда тянуть с уходом было некуда. Уже облазили все возможные подходы к станции, уже Рыся нацарапала несколько десятков посланий во всех уголках найденных тоннелей о том, что они живы и пошли за помощью, уже не дали результатов попытки простучать стены засыпанных ранее трещин. Ни одного звука не доносилось со стороны станции. Было такое ощущение, что там и не может ничего быть. Что нет там нескольких десятков людей, что не пытаются откопать завалы в поисках прохода обезумевшие от горя родители, что никогда и не жили эти шестеро где-то там, по ту сторону нескольких метров осыпавшегося щебня. И теперь только Пард и Тир упорно двигались и двигали остальных в выбранном направлении, надеясь, что это путь к людям, а не в другую сторону. Тоннели метро пока им тоже не попадались, а коммуникационные пути становились все заброшеннее и теснее.
Рыся прислушалась. Пард и Тир приглушенно спорили, остальные обреченно молчали. Рысе было проще - у нее была своя страна, по которой она и путешествовала. Страна волшебных фей и гоблинов. Каждый переход ей представлялся таинственным приключением. Она умела развлечь себя так, чтобы не думать о родителях и доме, о возможном окончании их пути. Вдруг девочка насторожилась. Что-то звучало не так. Вот и Тир замолчал и попросил Парда притихнуть. Сначала ничего, кроме падающих капель воды не было слышно. Эта гробовая тишина подземелья после никогда совершено не замолкавшей станции, больше всего убивала детей. Было страшно слышать часами только те звуки, которые они издавали сами. Оба парня уже сидели, напряженно вслушиваясь в тишину. Капли падали как-то не так, изменилась их частота, или нет, последовательность. Они звучали через раз, как будто в промежутках вода падала на что-то мягкое, что глушило звук. «Кап…Пауза…Кап,кап,кап…пауза…». Пард сжал руками автомат, выступив вперед. Высота коридора не позволяла рослому парню выпрямиться во весь рост и он стоял, пригнувшись, весь обратившись в слух.
Несколько мгновений спустя к звукам капель примешался новый, пока еле слышный звук. Это был то ли скрежет, то ли топот огромного количества крошечных костяных ножек. Таких животных на станции не слышали никогда. Определить направление и величину животного не представлялось возможным. Тир прошептал: «Быстро отходим». Ребята уже стояли на ногах, напряженно всматриваясь в поворот тоннеля и приглашать дважды никого не приходилось. Проблема была только в том, что Пард светил в противоположную сторону, туда, где слышались неприятные звуки, а остальным ничего не было видно. «Ну,»- поторопил шепотом побежавший было Тир. Он не понял причины заминки. И тут из-за поворота хлынуло что-то длинное, до нельзя противное, практически не имеющее формы, шевелящее бесчисленными то ли лапами, то ли усами, то ли еще какими-то выростами на теле, никто, собственно, разбираться не стал. Дети просто помчались по коридору, не разбирая дороги, хватаясь в потемках за свисающие кабели. Пард наконец-то повернул фонарик и сам проскочил расстояние, отделяющее его от остальных за какое-то мгновение. И тут за шиворот ему упало это что-то, мерзко извиваясь скользким холодным длинным телом. Дикий, неконтролируемый ужас заставил Парда, забыв про сжатый в руке автомат, рвануть с огромной скоростью в узкий боковой проход, запутаться в свесившимся кабеле, бить во все стороны руками, отшвырнув и фонарик и оружие, сдирать с себя куртку, одетую на голое тело и визжать каким-то неестественным бабьим голосом. Перекрывая визг Парда орали Близнецы и кто-то из девчонок. Наконец Парду удалось прижаться спиной к стене и раздавить эту гадость выпирающим ребром какой-то железяки. Сзади что-то хлюпнуло и по спине потекла липкая дрянь. Пард не мог в полных потемках выпутаться из кабелей и бился в них, запутываясь все больше, изнемогая от усилий выбраться, от отвращения, страха и стыда. К такому повороту событий он явно не был готов. Вспыхнул фонарик. Чьи-то руки, к стыду Парда девичьи, пытались распутать клубок, который парень успел намотать на себя. Потом послышался спокойный голос Тира: «Дай-ка я…», сильные пальцы ловко разобрались со сплетением проводов и ощупали Парда. Тот, чуть не плача, скинул руки товарища, с омерзением вытряхнул из куртки раздавленную тварь и постарался отойти в сторону, но проход был заклинен с двух сторон. С одной стороны Близнецами, один из которых держал автомат, а с другой - девчонками. Все они рассматривали что-то, лежащее посередине, у него под ногами. Это была зверюга, выпавшая из куртки Парда. Она еще слабо шевелилась, но убегать и нападать явно была не в состоянии. Фонарик держала Рыся. Гадина оказалась то ли сороконожкой, то ли мокрицей, только не как в учебнике биологии, а в руку длинной. По краям монстра шевелились бесчисленное количество мелких костяных ножек. Огромные глаза или что-то в этом роде тускло мерцали на голове, а сразу под ними щеточкой торчали то ли усы, то ли какие-то жвала, больше похожие на густой пучок крошечных щупалец. Тварь то пыталась свернуться в кольцо, то изогнуться вбок, а Пард не находил в себе сил даже раздавить ее каблуком.