Владыка Севера - Максим Шторм
Александр писал захватывающе, интересно. Со страстью и нервом, превосходя в этом плане даже своего деда. Словно он знал, что ему суждено прожить относительно короткую жизнь, а сделать нужно еще очень много. Поэтому он и жил так: ярко, неистово, отдавая всю любовь и доброту своему на тот момент маленькому совсем сыну, оставшемуся с ним после того, как при родах умерла жена Александра.
Снова полностью захваченная чтением, Алиса и не заметила, как на Цитадель упала промозглая холодная ночь. Она снова вставала с кровати лишь единожды, чтобы подбросить в очаг дров. На время она забыла обо всем другом. Вернувшись в постель, в свое уютное гнёздышко, девушка со всей страстью и неуемным любопытством окунулась в чтение. И наконец она дошла до того момента, на который намекал Алексей и который уже касался непосредственно ее самой…
"В Бурелом, один из наших дальних северных Фортов, я отправился один. Ярослав всеми силами пытался надавить на мою совесть, чтобы я взял с собой хотя бы его! Разогнался! А кто тогда останется за командующего? В полной мере рассчитывать могу только на него, да на Федора. Оба молодые и горячие. И те, кого я в полной мере сейчас называю своими настоящими боевыми друзьями.
Но Корнедуб записной рядовой служака. Причем до мозга костей. Думаю, что он останется в недавно присвоенном чине сержанта до самой пенсии. Я сам состариться успею, а он седые усы отрастить, но выше этого звания не пойдёт!
Ярослав другое дело. Он никогда не уклонится от ответственности и прекрасно знает, случись что со мной, он, как никто другой, сможет спокойно потянуть все тяготы командующего Тринадцатым Корпусом. Ладно, отвекаюсь. Мне предстояла обычная рутинная проверка далёкой крепостицы.
Бурелом хороший, укреплённый форт на северном рубеже. Он забрался не настолько вглубь тундры, как скажем, Стужа или Ледышка. Но путь к нему тоже неблизкий. Форт находится на северо-востоке, у самой границы огромного ельника. Старейший лес, который помнил еще первых пришедших сюда предков династии правящих герцогов…
Туда и обратно четыре дня пути верхом на доброй лошади. В самом форте вряд ли задержусь более суток. Связь со всеми дальними заставами держим исправно. И ничего страшного пока нигде, слава Богу, в последнее время не происходит. Обычная наша служба. Разведка, Проколы, выезды, зачистка, устранение последствий. Дальние рейды, внутренние заботы, обучение прибывающих из Академии новобранцев. Рапорты и доклады в Столицу. Редкие отлучки в отчий дом. К сыну.
Не в первый раз я отправляюсь налегке и в одиночку. Верхом на лошади, без силовой брони, вооруженвй лишь простым мечом да арбалетом. Не очень я доверяю этим новомодным штукам — мушкетам. Если бы порох помог нам победить Ковен, мы бы еще в послевоенное время смогли бы отбить обратно четверть Империи. А так… Толку от всех этих пушек и мушкетов, если на осквернённой земле они совершенно бесполезны? Честная сталь во многих случаях гораздно надёжнее.
Кречет всегда сердится, когда я оправлюсь на проверку наших гарнизонов и дальних постов в одиночку. Любым малым разведывательным рейдером гораздо быстрее и безопаснее, уверяет он. Я соглашаюсь, но упрямо стою на своем. Никому не понять мою блажь. Даже Ярославу.
Это мой край. Моя земля. Наша, бестужевская. Что бы там не говорили и как бы нам не запрещали называться династической фамилией. И я люблю свою землю. И всякий раз, улучая момент, стараюсь быть ближе к ней. Чувствовать ее, понимать, оберегать. Нашу семью загнобили, обвинив в страшном преступлении против державы и народа Владимира. И только нам, его потомкам, известна правда, переходящая от сына к сыну на страницах этого тайного дневника.
Владимир был невероятным человеком. Отец, к сожалению, очень мало о нем рассказывал. А я знаю его только понаслышке… Но однажды он мне приснился. Сон был очень зыбкий, рвущийся по швам и держащийся в моей голове лишь огромным усилием воли того, кто наслал его… Я, как и мой отец, не могу пользоваться нашими Наследными Способностями. И это иной раз разит хуже любого клинка и когтей иномирных чудовищ.
Во сне дед наказал мне слушать голос своего сердца, всегда поступать по чести, не сворачивать с пути и ни о чем не жалеть. Пусть все идёт своим чередом, сказал он. Ты ничего не сможешь изменить. Но твой сын изменит. Живи и умри ради него. И когда наступит твое время, ни о чем не жалей.
После этого неожиданного и удивительного сна, так похожего на явь, прошло почти два года. Но я до сих пор помню его в мельчайших подробностях. Я понимаю, что хотел сказать мне дед. Мой срок подходит к концу. Но у меня ещё есть время поднатаскать Алёшку, рассказать ему он наших семейных тайнах и… И есть время просто быть ему хорошим отцом. Хотя из Часового родитель самый никудышный из всех возможных…
Никто не знает, как мне ненавистна сама мысль о том, что мой мальчик в миру зовётся позорной кличкой Альрик и отзывается на жалкое прозвище Безродный. Хорошо помню тот случай, когда в прошлом году к нам в Цитадель прибыла большая столичная инспекция. Ярослав едва не сожрал с потрохами одного из молодых лейтенантов сопровождения князя Холста, прилюдно назвавшего меня Безродным и затребовавшим свежего коня для личного объезда прилегающих к Цитадели территорий. Кречет сам подвёл к нему жеребца и даже придержал стремя… А затем опрокинул вместе с конем наземь! Разумеется, это был несчастный случай, вызванный неуклюжестью моего громадного, как скала, заместителя. Он даже помог бедолаге выбраться из-под испуганного животного, правда, попутно сломав ему руку и ногу… Барон Холст был очень недоволен, но в присутствии Леонида, молодого сына князя Рокоссовского, прибывшего к нам с поручением от отца, бучу поднимать не стал. Мне понравился Леонид. У Светлого князя растёт достойная смена.
Как я и рассчитывал, в Буреломе я провёл около суток. Приехал под вечер и на следующий день, после полудня отправился в обратный путь.
Я решил немного срезать дорогу и двинулся через лес. Меня насторожили надвигающиеся с севера тучи. Судя по всему, прямо за моей спиной формировался чудовищный грозовой фронт. И даже если обойдётся без грома и молний, дождя, что хлынет на землю, хватит, чтобы смыть меня с наезженной дороги. Шучу, конечно, но промокнуть до нитки я не больно-то и горел желанием. А свернув в подлесок, можно было оторваться от накатывающих туч или вообще уйти в