Рубеж - Инди Видум

Я поделился, делая особый упор на том, что это не стихийное бедствие, а диверсия. Что не идет речи о том, что реликвия рассыпалась из-за слабости князя (хотя на легкость взрыва, разумеется, это повлияло — подозреваю, что мою или Верховцевых так легко будет не уничтожить). Описал взорванный сейф Щепкиных и взорванный особняк Молчановских.

— Но ведь это могло быть и следствием взрыва реликвий, — скептически сказал журналист. — Вы сами говорите, что взрыв случился изнутри.

— Нет, это было сделано артефактом, — ответил я. — Покушение планировалось на пять княжеств. Про три мы узнали и успели предотвратить, про два, к сожалению, нет.

— Когда вы говорите «мы», кого вы имеете в виду?

— Группу, которая борется с преступниками, взрывающими реликвии, — ответил я. — Разумеется, я не стану вам называть имен. Вашим подписчикам достаточно знать, что она есть. Что они не останутся один на один с проблемами.

А то, что группа состоит из меня, Валерона и Птоса — так кому какая разница? Главное, что она вообще есть и успешно борется.

— То есть у вас есть доказательства того, что за взрывами реликвий стоит организованная группа? Не предъявите ли вы их нашим подписчикам, Петр Аркадьевич?

— Не предъявлю. Это секретная информация, — ответил я.

— Почему же об этой секретной информации не знают наверху? Почему с преступниками не борются, Петр Аркадьевич?

— Почему вы считаете, что не знают и не борются? Такие расследования не доносят до широкой публики. К примеру, я вам не сказал ничего такого, чего не смог бы выяснить любой человек в рамках собственного расследования. Разумеется, если он имел возможность пообщаться с пострадавшими.

Журналист столь старательно пытался вытащить из меня всё, что я знаю, что я заподозрил: он делает это по просьбе моих противников. Ничего, кроме сказанного ранее, я ему не выдал. Он заходил с разных сторон, потом смирился и начал выспрашивать уже о спасательных операциях в захваченных зонах княжеств, в которых я уже участвую второй раз. Попросил показать летающего помощника, отчего я начал подозревать засланца еще сильнее. Но Птоса показал в самом конце интервью, когда журналист уже уходил. Журналист обошел вокруг моего помощника, восхитился его силой, мощью и красотой, после чего наконец ушел. Был ли он разочарован результатами интервью? Если даже так, он этого ничем не показал.

Для меня нахождение в Святославске больше не имело смысла, и я предложил Наташе вернуться в Камнеград, как в более защищенное место. И как место, требующее максимальной защиты с моей стороны. Разговор с патриархом я запланировал, но теперь хотел провести его в соответствии с протоколом, чтобы патриарху не приходилось перекраивать свой день для встречи со мной. Поэтому я составил письмо с просьбой об аудиенции и передал Николаю Степановичу для отправки. Всё равно я каждое утро буду прилетать сюда на занятия, так что как только получу ответ, сразу смогу отправиться на прием.

Возможно, уже с автомобилем — последний раз, когда я проверял, там уже шла внутренняя отделка. Нужно будет проконтролировать сегодня.

Я решил переместиться сразу, как появится Валерон — если только принесенные им известия не потребуют обратного. Хотя Наташу я бы отправил в княжество в любом случае — неспокойно мне было за нее после информации о том, что Куликов собрался эту дочь убить. Здесь подобраться к моей супруге куда проще, и хотя я верю в свои артефакты, их тоже можно перегрузить, поэтому я предпочел бы более защищенное место. Во всяком случае, пока она опять не сможет обращаться к прорицанию и предчувствовать хотя бы опасность для себя.

Валерон появился уже перед самым ужином, уставший, но довольный.

— Торт есть? — подозрительно поинтересовался он первым делом.

— Есть. Птос уже свой съел, — ответил я. — Хотя сказал, что это не на его вкус.

— Извращенец, — припечатал Валерон. — Как это не на его вкус? Там же море легко усваиваемой энергии? Вот ведь, старался ради него, а ему не на вкус. Фу.

— Так радовался бы, тебе больше достанется.

— Я привык всем хорошим делиться.

— Можешь поделиться тортом со мной, — предложила Хикари.

— Своим? — возмутился Валерон. — Это другое.

— Он предпочитает делиться чужим, — пояснил я. — Мы тебе выделим кусок нашего. Мы же купили три.

— Вот это правильно, — просиял Валерон. — А сгущенка?

— Запас куплен. А доклад?

— Осколки вытащены, но самого скверника я не трогал, он встретился со вторым, и они дошли до базы. Что-то подобное тому, что было под Камнеградом. Мне туда дороги нет, так что нужны наши паучки.

— Можно пока одного 007, — предложил я. — Ты на нем уже проникал в защищенное место. А дальше разведаете и запланируете полноценную диверсию. Но сначала отдых.

— Какой отдых, если там целая база пока не огра… не осмотрена, — возмутился Валерон. — И банки не проверены.

— Полноценный отдых, потому что после торта и сгущенки тебе потребуется время на усвоение энергии, — намекнул я. — И вообще, на дело нужно идти отдохнувшим. И из Камнеграда.

— Точно, мне же нужен пустой контейнер, — спохватился Валерон. — Торт я съем сейчас, а сгущенку приберегу, чтобы отпраздновать потом очистку базы.

Необходимость в освобождении хотя бы одного контейнера была для Валерона веской причиной отправиться после ужина сразу в Камнеград. Испытывать удаление скверны и клятвы я решил на тех, с кого проблематично было получить новую информацию. Но всё равно решил вытряхивать по одному и сразу в Каменных стражей, чтобы не возиться с обездвиживанием.

Поскольку мы предположили, что клятва не снималась из-за наличия источника Скверны, то у этого я первым делом разрушил источник Скверны. Источник разрушился, но сам теперь уже не скверник этого действия тоже не пережил.

— Что-то я делаю неправильно, — сказал я Маренину, который вызвался присутствовать при моих экспериментах.

— Может, источник настолько врос, что стал одним целым с человеком? — предположил он. — Или нужно действовать быстрее? Или, напротив, медленнее?

В следующий раз я попытался дернуть максимально быстро, но приглашенная Даньшина полученный труп не смогла реанимировать.

— Такое впечатление, что вместе со Скверной выдернули душу, — пояснила она. — Осталась одна оболочка, которая не хочет жить.

Следующий источник я тянул максимально медленно. От боли скверник орал, выл и сквернословил, но это не помогло ни