Недобитые. Том 1. - Александр Шевец

— Ты всегда настолько подозрителен?

— Только когда мне платят. Бесплатно я гораздо доверчивее.

Посредник проследил, как кошель исчезает под одеждой Ренара.

— Поверенного без необходимости не трогать. Шум не поднимать. Книгу не читать. Если откроешь, второй половины не будет.

— Если не открою, может статься, что исчезну я. Это условие ты почему-то пропустил.

— Берёшься или нет? — Посредник выпрямился и положил ладонь на спинку стула.

Сумма была выше той, которую Ренар назвал бы разумной за обычную кражу. Он ещё раз ощутил вес кошеля под одеждой и решил, что деньги останутся подозрительными и в чужих руках, а в его хотя бы смогут пригодиться.

— Берусь. Если план соврал, людей окажется больше или меня будут ждать возле одного из этих прекрасных выходов, договор меняется.

— Каким образом?

— Тогда книга не станет твоей только потому, что ты первым за неё заплатил.

— Завтра до полудня получишь подтверждение, что поверенный в пути. — Посредник надел плащ и направился к двери. — После этого действуешь сам.

Ренар остался за столом и допил вино. Через окно рядом с очагом было видно, как на площади зажигают фонари под навесами торговых рядов; лавочники закрывали ставни, возчики уводили порожние телеги к воротам, а у общего амбара ещё спорили из-за платы за место на ночь.

Минут через десять Ренар вышел через кухонную дверь и спросил у хозяйки, где здесь баня. Она махнула в сторону соседней улицы, он поблагодарил, дошёл до первого перекрёстка и повернул в противоположную сторону; дальше прошёл мимо закрывающихся мясных рядов, остановился у лотка с яблоками и через два квартала вернулся к постоялому двору с другой стороны. Сырой ветер выбил из-под капюшона волнистые медно-рыжие пряди; Ренар убрал их обратно, пряча почти доходившие до плеч волосы. При его занятиях слишком заметная внешность иногда обходилась дорого.

На Тарвен уже опустились сумерки. Под аркой ворот горела одна лампа, в конюшне переставляли лошадей, а дождь, начинавшийся редкой моросью ещё у рынка, блестел на булыжнике; никого из харчевни Ренар за собой не заметил, но одного круга по улицам было маловато, чтобы считать вопрос закрытым.

В комнате он высыпал аванс на одеяло и разделил деньги. Крупную часть спрятал в подкладку дорожной сумки, несколько монет убрал за пояс, ещё пару сунул в сапог, а старый кошелёк оставил почти пустым; если ночью кто-нибудь решит заработать на одиноком приезжем, лучше дать ему повод уйти раньше, чем он начнёт резать одежду.

Стук в дверь раздался, когда Ренар заправлял последнюю монету под шов сумки. Он накрыл деньги тканью и положил ладонь на короткий нож.

— Кто?

— Человек, которому ты всё ещё должен выпивку. Если не откроешь, долг увеличится.

Ренар узнал голос и убрал руку с рукояти. За дверью стоял Сайр, тирр-курьер из Лиги Пяти Гаваней, с которым они не виделись почти два года; с короткого дорожного плаща капала вода, кожа на лице и кистях блестела от дождя, а на боку висел узкий морской нож с потемневшей от соли рукоятью.

— Если ты пришёл за выпивкой через два года, я впечатлён памятью. Но проценты не плачу.

— Ты и долг не платишь.

— Значит, всё осталось как было.

Сайр вошёл, повесил мокрый плащ на спинку стула и глянул на окно, кровать и сумку Ренара. В комнате было немного вещей, поэтому взгляд быстро вернулся к хозяину; курьер достал из-за пояса сложенный лист.

— Некоторые вещи стоит сохранять. Ты же не ради яблок сюда пришёл?

Прозрачная перепонка скользнула по глазу Сайра и исчезла. В первый год знакомства Ренар каждый раз цеплялся за это взглядом, теперь заметил только потому, что стоял совсем близко.

— Передали для тебя на торговом дворе. Мужчина в сером плаще. Очень старался выглядеть человеком, которого никто не запомнит.

— Получалось?

— Нет. Я запомнил серый плащ.

— Ты работаешь на него? — Ренар развернул письмо возле свечи.

Внутри было несколько строк: поверенный прибудет в дорожный дом завтра после полудня, двое сопровождающих, комнаты оплачены заранее. Имени отправителя не было.

— Я работаю на того, кто оплатил доставку. Завтра заплатишь ты — буду работать на тебя. В этом преимущество честной профессии.

— Курьер из Лиги рассуждает о честности. Мир катится куда-то не туда.

— Не говори это в Сольвене. Там тебя ещё помнят.

— Кто именно? — Ренар задержал письмо над огнём свечи.

Сайр взял с подоконника яблоко, потёр о рукав рубахи и откусил.

— Одна женщина спрашивала, не видел ли я рыжего идиота, который должен ей деньги и объяснение. Судя по порядку слов, объяснение дороже.

— Неправда.

— Что именно?

— Денег я ей не должен.

— Значит, остальное правда. — Сайр снова откусил яблоко и сел на край стола.

— Остальное слишком длинная история для человека, который уже ест мой ужин.

Ренар поднёс письмо к свече. Пламя быстро схватило угол, бумага почернела и свернулась; когда огонь дошёл до середины, он бросил остаток в глиняную чашу и раздавил обугленный край кончиком ножа.

— Если утром будешь на торговом дворе, узнай, действительно ли человек Керра идёт через Тарвен. Без имени, книги и груза. Мне нужны маршрут, количество людей и время у заставы.

— Бесплатно не получится.

— Вот теперь я тебя узнаю. — Ренар подбросил ему монету.

Утром рынок открылся ещё до того, как солнце поднялось над крышами. С северной стороны города по камню гремели колёса прибывающих телег, у весовой ругались погонщики, торговцы выкладывали товар прямо под навесами, а возле заставы писцы заносили в книги знаки караванных домов.

Сайр нашёл Ренара у хлебного ряда. Он протиснулся между двумя женщинами с корзинами, забрал с прилавка лепёшку, положил монету и только после этого заговорил.

— Керра отметили у северной заставы. Закрытая повозка, несколько вьючных животных, поверенный и двое вооружённых. До дорожного дома доберутся после полудня.

— Значит, серый плащ хотя бы умеет считать до двух.

— Это уже редкий навык.

— Не хвали его заранее. До вечера ещё далеко.

Сайр ушёл к торговому двору, а Ренар направился через рынок к южным воротам. За стеной Тарвен быстро закончился: сначала вдоль дороги тянулись склады и загоны для скота, затем остались огороды, две придорожные кузницы и старые яблони, а дальше тракт вошёл между лесистыми холмами.

До дорожного дома оказалось меньше получаса пешком. Он стоял немного в стороне от тракта, за полосой елей, но двор и широкие ворота были обращены к дороге; от развилки один путь уходил к Тарвену, другой тянулся дальше по Лоэрну, а горная дорога поднималась к перевалу и Рудену. За низкой каменной оградой стояли длинный двухэтажный корпус