Святослав Морозов - Потеряные
- А мне можно - я свой, - вздохнул Кирилл, - ну, пойдем. - И ребята тихонько постучались в металлический косяк «двери». Одеяло, заменяющее настоящую створку, откинулось и Катерина, быстро оглянувшись, не видит ли кто, втянула парней в прихожую.
- Вас никто не видел? - прошептала она.
- Нет, вроде. Все там крыс бьют, - ответил за двоих Кир.
- Вот и хорошо. И мясо будет, и не до вас. Проходите, быстро.
В горнице ничего, как будто, не изменилось. Только за столом сидел в стельку пьяный Васильич, который встретил ребят неожиданным хохотом.
- О! Ни фига, вы даете! Где это вы такую одежку надыбали? Ох-хо-хо. А ну ка, задом к Катерине не поворачивайся. Дык это же Гуся рубище. А я то думаю, где это он новую одежку раздобыл? Вот порадовал! Так и ходи, от девок отбоя не будет. Вон как задница сверкает!
- Дядь Саш, нам помощь нужна… - попробовал перебить веселье атамана Кирилл. А Пард вдруг зашатался и стек по стене на пол. От запаха еды его затошнило, и черная пелена застлала глаза, а израненные, в кровь сбитые босые ноги отказались держать его вдруг ослабевшее тело. До Парда дошло, что страшное приключение закончилось. Вот он сейчас немного передохнет и порвет всех, кто посмел обидеть и слепого Тира, и зеленокожую Траву, и щекастую Рысю. «Всех… порву…» - последнее, что успел подумать Пард, уходя в короткий обморок.
* * *- Вот Апостол, вот скотина, - громко возмущался Васильич, стараясь перебить похмелье каким-то едко пахнущим отваром, принесенным заботливой Катериной. Пард, перевязанный, хорошо накормленный и переодетый из бесчисленных запасов Васильича в залатанный, но чистый комбинезон застиранно-синего оттенка, сидел, понуро глядя в пол. Кирилл подробно рассказывал свои похождения. И то, как реально заблудился и еле вышел обратно, и как не мог сбежать, бдительно охраняемый Апостолом и его бедолагой сыном, и как на них напали крысы, и первым удар принял Бугай, и как Апостол бросил сына на произвол судьбы, и как они с Пардом оставили мужика в разоренном убежище. Оба парня чувствовали себя, как на сковородке, поскольку оба понимали, что внесли немалый вклад в текущие события. Парду вообще нечего было рассказывать. Его история уложилась в две-три фразы. Но вот трактирщика он запомнил точно. Васильич хмурился все больше и больше. А до парней все больше и больше доходило, что с Тиром и девчонками случилось что-то из ряда вон плохое, и где они - никто не знает. Если бы Кирилл не открыл Апостолу дверь, если бы Пард не напился накануне… «Если бы…» отравляли жизнь обоим и заставляли хмуро переглядываясь, опускать головы все ниже и ниже.
- В общем, так, - более-менее твердо завил, наконец, Васильич. - Катерина, зови Шумахера.
Екатерина послушно вышла, перебросилась с кем-то за перегородкой парой слов, и проплыла обратно на кухню, окинув ребят жалостливым взглядом.
Довольно долго длилось молчание, во время которого атаман местного романтического сообщества время от времени хмуро поглядывал на совсем поникших парней и что-то бормотал в поросль, заменяющую ему усы. Наконец, опять же со стороны таинственного второго выхода «дл своих», раздалось громкое топанье. В горницу зашел высокий, стройный, абсолютно седой мужчина в аккуратной, хоть и перелатанной на много раз, камуфляжке, брюки которой были заправлены в высокие берцы, при взгляде на которые Пард в очередной раз затравленно вздохнул.
Мужики ощутимо приложились могучими плечами в полушутливом приветствии, от которого застонал некрепкий пол, и пошатнулись хлипкие стены. Несмотря на шрам, обезобразивший правую половину когда-то красивого лица и оставивший бесформенный обрубок вместо уха, новоприбывший выгодно отличался от других жителей станции.
- Слышь, Шумахер, - обратился Васильич после взаимных приветствий и представлений с просьбой. - Твои орлы не могли бы слетать в убежище вон его дяди. Там заперт Апостол, если его еще не сожрали. Вон, малой говорит, что там дыры были в косяке, а у Федьки ни фонаря, ни оружия. Заперт он просто на ломик. Правильно я говорю? - Обернулся предводитель к растерявшимся парням. О таком повороте событий они как-то до сих пор не задумывались. - Кто у тебя в южных тоннелях хорошо ориентируется?
Таинственный Шумахер глянул презрительно, как показалось Парду, на ребят и на секунду вышел. Послышался невнятный короткий приказ, за дверью слажено грохнула по металлу чья-то крепкая обувь и потянулись минуты ожидания. Мужчины что-то тихо обсуждали. Потом Кир вкратце еще раз пересказал свою историю. Его расспросили кое о чем из предыдущих приключений. На Парда никто не обращал внимания. Напряжение росло. Апостола уже давно должны были найти, и только тянут время. Пард с трудом сдерживался, чтобы не рвануть куда-то, найти трактирщика и Апостола, набить им морду, выпытать любым способом, куда дели ребят? И одновременно копилась такая тоска и безысходность, что он, покосившись на Кира, кажется, стал понимать, что чувствует тот, лишившись в один час всех родных и близких.
Наконец, послышался приближающийся топот и двое парней, чуть старше Парда, почти волоком втащили тщедушное тело Апостола и аккуратно уложили лицом вниз на вязаный половичок возле двери. Один из них, с черными щеголеватыми усиками над верхней губой, со смущенным видом отрапортовал:
- Товарищ полковник, ваше приказание выполнено. - И, стушевавшись, тихо добавил, - только вот, не довели. Но кто ж знал? Все там крысятину заготавливают, вся станция там, еле протолклись…
И только тут Пард увидел кончик арбалетной стрелы, почти на всю длину ушедшую в спину мужика.
- Вот черт! Умер? - Взревел, сразу окончательно протрезвев, Васильич.
- Никак нет. Живой. Только без сознания. - Вытянулся во фрунт тот, что с усиками. Второй, чем-то неуловимо похожий на полковника Шумахера, переглядывался с начальством и молчал.
- Кать! Ты уж извини, никакого покою тебе. Тут вот еще один… Страдалец. Ты там, это, докторшу, что ли позови… Леху вон пошли, что ли?
- Кто стрелял выяснить сможешь? - угрюмо спросил Васильич у друга, когда похожий на полковника Леха, быстро убежал звать докторшу.
- Найдем, не впервой. Только это ничего не даст. Кончать нужно с Али. Оборзел он совсем, страх потерял. Зуб даю, у него дети, у него. Наверняка повез на Парк, продавать, товару ему мало. Теперь хрен догонишь.
- Ну так кончай. Что, судилище устраивать будем, или сам помрет, естественной, так сказать…? - безразлично поинтересовался Васильич.
- Да, честно говоря, опасен он стал. Вокруг себя бойцов собирает. Красавчик вот, и Джафар… Кстати, последний исчез с вечера. Нигде ни его, ни Януса, ни братьев Павловых. На Парке - ярмарка через неделю. А Красавчик выбыл из строя из-за девчонки-малолетки. Он от такого позора вовек не оклемается. А вот сейчас Али практически один. Зря он Апостола положил. Значит, ничего уже не боится. - Вдумчиво, вполголоса рассуждал полковник, откинувшись на мягком диванчике и изредка поглядывая то на притихших парней, то на бесчувственное тело Апостола, которое шевелить пока никто не решался.